Неужели снова ты?!

Здесь то же самое, сдаюсь и стойко принимаю удар собственными размышлениями.

По порядку: от и до. От первой встречи, когда я вылила на него кофе, до сегодняшнего утра. Прошло не так много времени с того момента. Недели две? Подумать страшно, насколько это мало. На деле же это ощущается маленькой, но очень насыщенной жизнью.

Вот я, сама не знаю, как, даю ему в глаз, а он не просит взамен никакой компенсации. Вот он ловит меня у бизнес центра. Вот принимает опоздавшую девушку на собеседование, даже после того, как понимает, кто перед ним.

Вот старается скорректировать рабочее расписание с учетом моей учебы, хотя это его должно волновать в последнюю очередь. Терпеливо объясняет, что делать, потому что на практике все происходит слегка не так, как нам объясняли в институте. Наплевав на формальности, кормит меня, потому что не ела весь день. Подвозит, потому что темно. Приезжает после пары неясных фраз, наплевав на чертовски забитый график, и таскается по больницам. Оплачивает врачей и лекарства. Караулит денно и нощно, чтобы лишний раз не напрягалась, когда все болит.

И там, и сям, и подай, и принеси, и по головке погладь. Черт! — медленно прикрываю глаза и пытаюсь восстановить дыхание, которое неумолимо ускоряется.

— картинки продолжают всплывать одна за другой: носит на руках, одевает, беспокоится о моих травмах больше, чем я сама. «Ты дорога мне» — неожиданно застучало в голове его голосом. Упрямо продолжаю вызывать воспоминания, несмотря на подкатывающую тошноту.

Переносит все свои встречи, носится по кабинетам, вместо того, чтобы меня, рядового переводчика, пусть и временно инвалида, отправить в отдельный кабинет и не заморачиваться.

Не грузит проблемами, успокаивает, не дает понять, что крайне нуждается в поддержке, хотя действительно загружен. Больше не могу, еще минута и меня вырвет прямо в машине. Еле сдерживаясь, продолжая зеленеть, выкрикиваю:

— Останови машину, мне плохо!

Мое счастье, что сегодня по нашему привычному маршруту все перекопано, и Дима решил поехать в объезд.

Лесополоса, возле которой мы проезжали во время моего «приступа дури» сильно облегчала мне жизнь. Все же делать свои дела проще на безлюдной обочине, чем на тротуаре в центре Москвы.

Максимально быстро, насколько это было возможно в условиях траффика, Дима перестроился в крайний ряд и встал на обочине. Я же со скоростью света выбежала из машины.

И даже в этот момент он держал мне волосы, а потом дал бутылку воды и салфетки.