Я не очень смеялся, потому что эти подробности я должен был услышать во время выздоровления, а не спустя две недели. Это меня беспокоило. Однако я не мог не испытывать и извращенного чувства гордости. В моей жизни было так много случаев, когда я чувствовал себя травмированным или больным во время интенсивного физического развития, но отказывался бросать, что заставляло мое тело становиться великим компенсатором. За эти годы я приспособился справляться с несколькими медицинскими заболеваниями - одни я унаследовал, другие приобрел, - чтобы совершать десятки напряженных многодневных подвигов на выносливость.
К недоумению моего врача, я увидел медицинское доказательство этой вынужденной компенсации. Я так долго нагружал свои кости, что они стали плотными, как камень, а хрящи превратились в цемент, который практически невозможно было пробить. Но после нескольких неудачных попыток врачу все же удалось его разрезать.
Признав компенсацию моего тела как то, чем она была, - физиологической адаптацией, которая позволила мне продолжать тренироваться на высоком уровне, - он все же использовал шаблонный подход к операции.
Мои колени, несомненно, были испорчены до операции, но я все еще мог функционировать с ними. Всего за несколько часов до того, как меня привезли в операционную, я пробежал десять миль. Теперь, две недели спустя, я хромал к стационарному велосипеду в спортзале в надежде попотеть и продержался двадцать две минуты, прежде чем боль захлестнула меня. Я прошел путь от ""Моаб 240"" до бега через весь штат Флорида и двадцати двух минут на велотренажере.
Я снова пришел к доктору через месяц после операции, и когда я рассказал ему, как сильно мучаюсь и как мало двигаюсь, он преуменьшил это и на следующем дыхании небрежно сообщил мне, что во время операции он просверлил одну из моих костей. Ни разу в ходе подготовки к операции он не упомянул об этом даже как о маловероятной возможности, и, несмотря на то, что видел меня во время выздоровления и дважды после него, он ни разу не упомянул о том, что просверлил два маленьких отверстия в моем левом бедре.
Это было странно, потому что о такой процедуре врач вряд ли забудет.
Он сказал, что после удаления большей части хряща в моем левом колене он хочет задействовать мой костный мозг, чтобы он вытек, собрался в лужицу и образовал сгусток, который со временем, как считается, будет имитировать прокладку, обеспечиваемую неповрежденным мениском.
