Находясь на грани, они не понимают, что есть что-то, что можно сделать, чтобы остановить эту спираль, несущую их вниз.
Они могут принять односекундное решение - думать, а не реагировать.
Во время моей второй Адской недели, когда я был в классе 231, я был настоящим ублюдком. Мы с Биллом Брауном были лидерами второго экипажа, и у нас было свое собственное соревнование, кто будет самым крутым во всем классе. Но среди нас был еще один парень, который привлек мое внимание - назовем его Мора. Он был примерно нашего роста, крепкий и подтянутый, и всякий раз, когда на пляже или в ""Гриндере"" становилось тяжело, он тяготел ко мне.
Он не был членом нашей команды, но хотел подпитываться моей энергией, потому что мы с Биллом Брауном выступали на таком высоком уровне, что ад казался не только преодолимым, но и легким.
На второй день Адской недели Мора нашел меня в столовой с потерянным выражением лица и страхом в глазах. Я был занят тем, что набивал свои мокрые и песчаные карманы пакетами с арахисовым маслом, потому что мне нужно было топливо, чтобы выдержать наказание, о котором я знал.
Даже съев столько калорий, сколько мог, через два часа я снова был бы голоден и съел бы почти все, даже арахисовое масло с песком и ворсинками. Мора смотрела на меня так, словно я был существом из другого времени, а я им и был. Я стал совершенно нелюдимым после двух дней пыток серфингом и беготни на лодке без сна. Теперь я был пещерным человеком. Мора, напротив, выглядел как травмированный современный человек, и это было подсказкой, что что-то не так.
""Привет, Гоггинс, - прошептал он, обводя глазами комнату. ""Я больше не хочу здесь находиться"". Скороварка Адской недели на время лишила его сна и рассудка, и он выглядел так, будто искал запасной выход. Это была паника в человеческом обличье, и я знал это, потому что именно так я себя чувствовал, когда первая волна обрушилась на меня в первый же час той самой Адской недели."
"Тихий океан был холодным, как никогда, когда эта массивная шестифутовая стена воды подхватила меня, трижды перевернула и швырнула на мокрый песок.
Как будто сам океан говорил: ""Убирайся отсюда, сука!"". И я послушался, потому что мои легкие все еще горели от пневмонии, из-за которой меня перевели в этот класс из класса 230 всего двумя месяцами ранее, и потому что вода была моим криптонитом.
Впереди было 130 часов адской недели, и я знал, что значительную их часть я проведу в холодном океане.
