Неверный муж моей подруги

Как назло, Тину я отпустила, и в агентстве оставалась одна.

Сидела за монитором и чувствовала, как неумолимо ползет вверх температура, как леденеют пальцы и мутнеет в голове. Даже в глазах начало двоиться, и строчки с описанием отелей прыгали друг по другу, как мои Никита с Макаром утром у меня по голове.

Горячий чай почему-то не помогал, но я сдалась только когда залезла в ящик стола и выяснила, что истратила последнюю пачку бумажных салфеток.

Делать нечего — надо идти в аптеку. Сегодня мне в любом случае надо продержаться до вечера, пока не придут подтверждения туров, а завтра я подумаю, идти ли на работу.

Аптечный пункт на нашем этаже оказался закрыт, и я потащилась на третий, в температурном бреду начисто забыв про лифты и эскалаторы и преодолевая пешком ступеньку за ступенькой.

В моем перегретом от температуры мозгу оставалась только одна цель — зеленый крестик на вывеске аптеки в другом конце этажа. По сторонам я особенно не смотрела, поэтому не сразу поняла, почему не могу дальше двигаться.

Я медленно развернулась и с трудом сфокусировалась на Германе. К счастью, он был черно-белым — костюм и рубашка, поэтому мозгу понадобилось не очень много ресурсов, чтобы обработать картинку и выдать телу приказ улыбнуться и сказать «Привет!»

— Забыл в прошлый раз спросить, где ты работаешь, — низкий голос Германа на фоне температуры создавал интересные эффекты. Казалось — он плывет и отражается эхом от стен, и все вокруг вибрирует ему в такт.

Тогда. Все мужчины любят власть

По пути в кабинет Германа мой мозг, наконец, обработал его слова, и я удивилась:

— Ты не знал, где я работаю? Спросил бы у Полины.

— Что-то в голову не пришло, — хмыкнул он. — Действительно.

— А работаю я в турагенстстве, на втором этаже.

— Любишь путешествовать?

Это был просто дежурный вопрос в рамках вежливой беседы, поэтому я не стала занудно рассказывать, что главное для турагента — отнюдь не любовь к путешествиям, а просто ответила правду:

— Так вот откуда в твоих детях тяга к морям и океанам, — Герман открыл дверь в большой кабинет в самом конце коридора и жестом предложил мне проходить.

Внутри было зябко, кондиционер работал на полную мощность, словно хозяин кабинета, как и я, забыл, что за окном давно не жаркий июль.

Герман отошел к столу и тут же вернулся, неся две большие коробки с красочными изображениями парусников на них.