Неверный муж моей подруги

— Это «Приключение» и «Месть королевы Анны» — корабли двух самых знаменитых пиратов, — пояснил он. — Крутой конструктор, за него не только дети, а даже взрослые дяденьки с пиратским прошлым душу продадут.

— Ого… — я перевернула коробку, чтобы рассмотреть схему сборки на обороте. — Это им сложновато пока, наверное.

— Поможешь. Ты или муж, — махнул рукой Герман. — Хотя, я думаю, мотивированные дети и сами справятся. Маруся у нас в шесть лет читала взрослые энциклопедии, когда ее на динозаврах заклинило. Теперь вот хочет стать биологом.

— Ну я же говорю, для хорошо мотивированных детей преград нет.

— О… — я тоже захотела хорошо мотивированных детей. — Что тогда посоветуешь почитать про пиратов? Я им «с нагрузкой» эти корабли подарю.

— Посоветую не портить детям удовольствие, — Герман подхватил меня под локоть. Вероятно, чтобы мягко выпроводить из кабинета, но вдруг замер и нахмурился: — С тобой все в порядке? — озабоченно спросил он.

Все было очень сильно не в порядке. Озноб, охвативший меня при входе в кабинет, перешел в жар.

— Да… — как могла, твердо ответила я и покачнулась.

— Воу-воу! — Герман перехватил мой локоть и помог опуститься в кресло. Тыльной стороной руки дотронулся до щеки — его кожа показалась мучительно прохладной. — Да у тебя температура!

— Наверное, — пробормотала я. — Сейчас куплю парацетамола в аптеке и все будет…

Я попыталась выбраться из кресла, но он положил ладонь мне на плечо и удержал на месте.

— Погоди, у меня был какой-то порошок, — он отошел к столу, погремел там ящиками, что-то звякнуло, плеснуло, зашипело — и Герман вложил мне в руки исходящую паром чашку. — Пей, это поможет. И я отвезу тебя домой. Нельзя в таком состоянии работать.

— Я такси закажу, зачем тебе-то… — пробормотала я, глотая противную жидкость со вкусом лимонного освежителя воздуха. — Все в порядке, не беспокойся. Только надо сходить все там у меня в офисе выключить и запереть.

— Давай ключи, я все сделаю.

Спорить в таким состоянии было сложно, поэтому, поколебавшись, я все же сдалась, и Герман ушел, оставив меня в своем кабинете.

Голова продолжала кружиться, а лицо пылать — прохладная кожа спинки кресла манила так неумолимо, что я прислонилась к ней щекой и застонала от наслаждения. Она пахла мшистыми камнями и холодной водой. Хотелось лежать так вечно…

Но Герман, увы, вернулся слишком скоро и разбудил меня:

— Давай, вставай, поехали.