Неверный муж моей подруги

В одну секунду кровь обратилась в лед. Застывшими, негнущимися пальцами я все еще пыталась тянуть к себе книгу, продолжая бессмысленное действие.

— Но как? — хриплое карканье, а не вопрос. — Я же удалила раньше, чем…

— На экране блокировки. Пока они появлялись. А потом пропали.

Дышать стало трудно. Словно и воздух в легких тоже превратился в лед. Смотреть ему в лицо — физически невозможно, как будто это запрещено законами природы.

Герман не ответил. Он продолжал держать книгу, не отпуская ее, а я продолжала бессмысленно ее тянуть.

— Герман… — взмолилась я, уже не зная о чем.

— Лана… — его голос был мягким и еще более низким, чем обычно. В нем проскальзывали противно кислые нотки жалости, и от этого становилось еще тяжелее. — Пойми. Я не могу дать того, что тебе нужно.

— Тогда отпусти меня! Перестань меня мучить!

Я бы поверила в его неискреннее удивление, но он даже не удосужился придать своему голосу вопросительные интонации. Спросил скучающим тоном, будто ответ не интересовал его вовсе.

Я разжала пальцы — одновременно с ним — и книга упала, больно царапнув твердым углом по моему бедру и скатилась куда-то под ноги. Нагибаться не хотелось.

— Ты делаешь одно, а говоришь другое. Подаешь противоречивые сигналы. Ни туда, ни сюда. Только я выдыхаю, ты снова меня провоцируешь. Вроде бы влюблен в другую, но рядом со мной ведешь себя так, будто… — я проговорила это на одном дыхании, шумно втянула носом воздух и продолжила: — …в меня. Я откликаюсь, а ты снова говоришь, что мы не можем, нам нельзя!

Его голос спокоен, но черные глаза впиваются в меня обсидиановыми кинжалами.

— Я замужем! Мне не надо… Но…

Никак не получалось поймать дыхание, будто я карабкалась на пирамиду майя, а не сидела в машине рядом с Германом. Никак не получалось сформулировать, почему — нельзя. Почему — хочется, почему — он…

Он наклонился ко мне, положил ладонь на мою щеку и провел носом по скуле — не касаясь, но очень-очень близко.

— Твоя кожа пахнет мускатом, — сказал Герман, и каждое слово его дыхание вывело своим ритмом.

Кожа — к коже. Близко. Чтобы дыхание замерзало в безвременье нашего почти случившегося прикосновения.

А потом он отстранился.

Я вскинула глаза, запустила пальцы в его короткие жесткие волосы и сама качнулась вперед, почти успев дотронуться до его губ.

Он перехватил мое запястье и удержал его, откидывая голову назад. Большой палец придавил пульсирующую артерию и нежно погладил ее.