Он подчинялся зверю. Кажется, теперь снова кто доминант в их паре.
Руны нагревались. Сознание плыло.
Я в последний момент схватился за дверной косяк, чтобы не рухнуть на пол.
Время уходило!
Элен в опасности!
И если мой зверь уверен, что он найдет её, то так тому и быть.
Я лучше сдохну, чем позволю с ней чему-то случиться. И, пройдя на шатких ногах к столу, взял металлическую печать, раскалил её до гладкого основания.
А потом приложил к рунам, выжигая их, выжигая выстроенную тюрьму для своего подселенца.
Пахло палёной плотью и кровью.
Я закрыл глаза, а когда открыл — всё изменилось.
Закрывать глаза на свои догадки я больше не мог. Даже если предателями окажутся самые близкие мне люди. Они поплатятся.
Открыл портал прямо в госпиталь. Распахнул дверь палаты, где должна была лежать верная мне экономка. Но… там было пусто. А медсестра сказала, что у госпожи Серафимы просто был нервный испуг, и та давно уже выписана.
А мать — то мне сказала обратное. Что та без сознания и неизвестно, когда придёт в себя после сердечного приступа и удара головой.
Мать!"
"Я как ищейка взял след и открыл портал в родовой особняк в центре столицы. Её там не было. Переполошил всех слуг. Таким они меня не видели никогда. Глаза мои горели, я раздался в ширь, одежда трещала по швам. Но я пока что сохранял человеческий вид.
— Отец. Где мать? — тот спустился вниз на первый этаж, когда услышал меня.
— Хм. Она уехала.
— На ночь глядя? И куда же?
— К подруге.
— Говори адрес. И лучше бы ей там быть.
— Что за тон, сын? И успокойся.
В таком виде не стоит показываться ей на глаза и тревожить.
— Тревожить? Тревожить! Ты всерьез думаешь, что мне до этого есть дело? Моя женщина пропала. И… — я схватил своего отца за грудки. — Я уверен, что мать имеет к этому отношение.
— Это бред.
— В таком случае ты расскажешь мне, как мою женщину хотели сделать бесплодной и отравить моих тогда ещё неродившихся детей? Кто мог дать яд Серафиме? Я думал, что это Вариса. Но теперь сомневаюсь!
— Детей? Каких детей?
— У тебя есть двое замечательных внуков, отец.
И если с их матерью что-то случится, то не обессудь.
— Но…
Растерянность отца меня не интересовала. Тот назвал адрес, и я пошёл по следу. Но там никто не знал о матери.
Я зарычал как раненый зверь.
Время было против меня.
По венам пробегала лава.
«Выйди. И найди её. Приведи нас к ней!»
Я стоял на улице, чувствуя, как мир вокруг меня рушится.
Элен пропала, дети в опасности, а внутри меня закипала неукротимая ярость.
