Но разбудила зверя внутри меня.
Сильное, беспощадное чудовище. Я была рада этому факту. Моя химера тоже.
Передо мной сейчас стояли враги, которые посмели покуситься на моих детей.
— Хорошо, что Торвальда нет, — прорычала я, давая волю хищнице. — Он далеко.
— Почему твоя кожа не горит?! Даже если в тебе есть кровь дракона, ты можешь менять только глаза и всё! — закричала мать Торвальда.
Кровавая пелена упала мне на глаза. Химера получила свободу и полный карт-бланш.
Такие твари, как мадам Лукреция, не должны жить.
Знала ли я, что когда-нибудь мне удастся отомстить? Нет.
Но спустя три года я смогу наказать ту, что пыталась всё разрушить и убить уже тогда моих детей.
А последствия?
Они моей животной половине были неведомы.
Я слышала крики, вопли. Меня начали бить, но ранились сами о толстую шкуру и острые шипы на спине. Женщины подбирали юбки и убегали, пока пара наемников напали на меня в процессе оборота. Я выпустила струю огня, и те занялись факелом. Заорали и тоже рванули к выходу. Я прыгнула вслед, обмотала толстую шею хвостом, пронзая насквозь ее насквозь.
Мой размер с человека ростом давал мне преимущество. Химера была сильной и юркой."
"Я открыла охоту на драконицу. Из подвала, куда меня притащили, валил чёрный дым вперемешку с огнём и дикими криками, которые вскоре стихли.
Я повела носом. Гарь была не помеха.
Облизнулась и рванула на улицу. А ведь там уже была глухая ночь и звёздное небо.
Воспарить бы к небу? Но нет.
Пока по земле ходит такая тварь, как мать Торвальда, я не имею права расслабляться.
Она бросила экономку на заднем дворе и теперь, неприлично приподнимая юбки, пыталась взобраться на кэб. Кучер затрясся, когда я вышла из-за угла.
В два прыжка придавила экономку к земле. Та потеряла сознание. Отшвырнула её в сторону.
Кучер не выдержал и закричал. Нервы сдали у мужика при виде меня. Полная пасть острого частокола зубов. Матовая чешуя, пусть по размеру я была меньше драконицы, но это не значит, что не опаснее. Гибкий, словно змеиный хвост, наросты на позвоночнике, острые пики длинных рогов.
Мать Торвальда не по-аристократически упала на колени, когда кучер рванул с места, уносясь в темноту. Я клацнула зубами около неё. Та вскрикнула. Прическа растрепалась. В глазах был страх.
Хищнице нравилось происходящее. Она загнала жертву. Поймала ту, что угрожала нашим детям.
— Что ты такое?! — взвизгнула она, когда я вцепилась ей в плечо, прокусывая руку, которой она жгла мне лицо. — Отпусти.
