Вот такая я стала, меркантильно думаю о плюсах знакомства с Захаровым, а ведь когда-то с пренебрежением думала о тех девушках, которые под папиков ради материальных благ ложатся.
А сама-то? Чем я лучше той или иной соски? Тем, что у меня цель — защитить сына? Тем, что я же мать?
Мне так тошно. Совесть ни к месту проснулась. Возмущается, что мы всегда без этого обходились. Даже когда на начальных порах мне пару раз предлагали потрахаться, чтобы продвинули побыстрее или взяли на выставку, всегда отказывалась.
Приоритеты меняются.
Цели…
Что останется прежним? Я?!
Так тошно, что все эти дни даже фотоаппарат в руки брать не хочется, унынием каким-то накатывает.
И, когда Захаров звонит, извиняясь, что у губернатора задерживается, я малодушно радуюсь отсрочке и меркантильно себя подпитываю: вишь, с губернатором он там чаи распивает или что-то покрепче.
Хватайся за него, хватайся… И в ответ ни капли восторга.
Захожу с другой стороны, со стороны выгоды для сына и понимаю, что ради него — да. На любые жертвы согласна, и ноги раздвину, и раком встану…
И все же так тошно, тошно под жертвенностью хоронить себя.
Ничего, мне нужно больше выпить. Просто пара бокалов. Боже, хороший же мужик, видный…
Один бокал вина, второй…
Алим разыгрался, еще не хочет спать.
Кто-то приходит.
Наученная прошлым опытом, я смотрю в зрачок: там мужчина в костюме доставки.
— Вы кто?
— Доставка из ресторана. Заказ для Александры Ставриной.
Приоткрываю дверь, забираю чек, пробегаясь по строкам, заказчиком числится Захаров Н.
Черт побери, он заказал доставку, а я готовила! Готовила, блин. Я же сказала, что приготовлю. Я старалась…
Не возмущаться, командую себе.
— Давайте, — соглашаюсь.
Заношу пакеты. Оттуда тянет ресторанной едой. Позвякивают бутылки дорогого вина. Наверное, самое крутое, получше чем то, что выбрала я сама.
Не доверяет моему вкусу?
Не возмущайся.
Забрав пакеты, захожу в кухню и вдруг все таким постылым кажется, таким ненужным. Выбираю несколько больших пакетов для мусора и сметаю туда содержимое салатников и противня с уткой.
Предупреждаю сыночка, что выкину мусор, он радостно несет к выходу свои валенки, дергает комбинезон и притаскивает акулу.
— Мы тоже! Хотим!
Пытаюсь объяснить, что там ничего интересного, но сын непреклонен. Мой маленький сладкий тиран."
"— Давай одеваться, — вздыхаю.
Вечерняя прогулка по темному двору. Но вдруг надышится свежим воздухом и уснет хорошенько? Ладно, погуляем. Все равно в квартире как-то душно стало, невыносимо.
