Я ""рыскала"" глазами, исследуя богатую флору местности. Вот и цветущий окопник с характерными светло-лиловыми цветочками. А вот это рогоз узколистный. И на моё счастье я заметила японский горец. Голыми руками, чертыхаясь и злясь на весь свет, выкопала корень первого растения – благо почва была рыхлой и влажной, выдрала с основанием второй и также поступила с третьим. Вся испачканная, но донельзя довольная, собрала свою ""добычу"" в подол. Страж шагал позади, на его бесстрастном лице лишь на миг проявился лёгкий интерес и недоумение.
Оказавшись рядом с телегой, попросила:
– Мне необходима кипячёная вода и котелок, – ткнула на ближайший костёр с нужным предметом.
– Ладно, – фыркнул конвоир, но, скорее всего, только потому, что ему было интересно: а что же будет дальше?
Пожав плечами, пошла в нужном направлении, так же на поводке.
Корешки почистила, мелко нашинковала и кинула в котелок с бурлящей водой; через четверть часа сняла с огня. Получившуюся настойку перелила в глиняный не очень хорошего качества кувшин.
Впрочем, здесь вся посуда была такой себе. Несколько тряпок мне выделил старик-лекарь, их я тоже прокипятила. Масаши-сан ненавязчиво присутствовал неподалёку, внимательно следя за всеми моими действиями.
Закончив с этой частью работы, обратилась к старику:
– Мне не позволят, но разрешат вам. Прокипятите в воде ваш нож, – ткнула на его ножны, висевшие на поясе. – У Аоки-сан нужно будет срезать омертвевшую плоть, – показала на своей ноге, что надо будет делать. – И ещё необходимо совсем немного саке, – опрокинула воображаемую чашку себе в рот и выдохнула, будто тяпнула горячительного.
– Прошу вас, предоставьте всё это мне, – сложила руки в молитвенном жесте, при пронзительно глядя в узкие глаза старика.
– Я не всё понял, – помедлив, всё же заговорил он. – Ты хочешь сяке?
Кивок.
– Тебе нужен мой нож?
Кивок.
– Хочешь отнять Аоки-сан ногу?
Отрицательное качание.
– Срезать часть ноги?
Кивок.
– Тебе не разрешат касаться оружия, – нахмурился Масаши-сан.
– Вы сделаете, я покажу, – жестами попыталась донести смысл сказанного.
– Ох, девочка, ты играешь с огнём, – потом подсел ко мне, заглянул в глаза и вдруг признался: – Я не настоящий лекарь. Я лишь чувствующий… – старик замялся, подбирая слова. Что за ""чувствующий""? – Я могу определить, где болит, но не умею лечить серьёзные раны.
Та-ак. Это он сейчас о каких-то сверхспособностях? То есть в этом мире всё же есть магия? Непрошенная радость всколыхнулась внутри.
