– А как же! За все пять лет и не болел почти, – её улыбка стала шире. – Здоровенький родился, и таким же растёт. Будет у Его Величества в строю ещё один крепкий воин.
Я внимательно слушала девушку и делала выводы.
Итак, ранее при соприкосновении с другими людьми никаких рук, когтей и иных частей, символизирующих смерть, мной замечено не было. Либо на тот момент мой дар был недостаточно развит, чтобы узреть Костлявую подле кого-то, либо тем людям в ближайшее время помереть не грозит."
"Джон же, судя по рассказу Оливии и по тому, что я увидела: в меру худой, юркий, активный, круглощёкий – вполне здоров.
Если в нём и притаилась, какая неприметная хворь, то пока она о себе не дала знать. И такие болячки развиваются не в один день. Получается… смерть случится не из-за недуга, а по иной причине. Внешней.
– Оливия, – я, осмотревшись и не заметив никого, резко остановилась, схватила её за руку и крепко сжала, та поморщилась, но кисть не отняла, лишь удивлённо приподняла брови:
– Что такое?
– Я…
А я ведь могу и не предупреждать её! Поступить иначе – следить за Джоном сама, правда, через других людей, например, попросить Агнес приглядывать за малышом, приплатить кому-то из детей постарше, чтобы докладывал мне.
Хотя бы так, а дальше, если что-то произойдёт, буду действовать по ситуации. Попытаюсь помочь, не раскрывая своих способностей, а коли придётся задействовать силы при свидетелях, что же, выходит, судьба у меня такая. Ведь нет ничего драгоценнее благополучия детей. Их хрупкие сердца нуждаются в защите и заботе.
Эти чистые души появляются на свет, не выбирая ни времени, ни места, ни семьи, в которой им предстоит расти.
Свой следующий ""свободный день для нужд леди"", который наступит через две недели, я уже распланировала, решив посвятить его визиту в столичный приют. К счастью, здешние традиции одобряли заботу о сиротах, и не возбранялось радовать их подарками. А я устала прятаться и трястись от каждой тени. Пора делать то, что люблю больше жизни – лечить людей.
Я пообещала себе быть максимально осторожной с оглядкой на окружение.
– Нет, ничего, – покачала головой я. – В замке много детворы, прикажи ещё парочке служанок приглядеть за Джонни.
– Да, верная мысль, – закивала женщина, высвобождая свою руку из моих.
– Оливия, ещё кое-что: ты должна знать – между мной и принцем ничего нет. Он мне неинтересен. Абсолютно. Я хочу поскорее покинуть дворец, мне тут весьма неуютно.
– Я заметила, – вдруг светло улыбнулась женщина.
