В комнату, постучав, вошла служанка, сделала поклон и принялась за работу: налила воды в таз для умывания, убрала кровать и так далее.
– Леди Белла, – некоторое время спустя, когда мы остались наедине и я помогала Шарлотте облачиться в алое бархатное платье, заговорила она. – Осенью приедет мой жених.
– Рада за вас, Ваше Высочество! – я воскликнула так искренне, что она даже на меня обернулась.
– Хм-м. Радость твоя мне понятна, избавишься от стервы-принцессы."
"И сказано было так, как бы поточнее выразиться – обречённо, что ли.
На мгновение мне даже стало жаль эту, по сути, одинокую душу.
– Да, – спокойно кивнула я.
Собеседница высоко вскинула светлые брови и вдруг улыбнулась:
– Ты мне нравишься, леди Изабелла. Я тебе завидую.
– Отчего так?
– Есть в тебе что-то. И этих качеств нет ни в ком из тех, кто меня окружает: стойкость, внутренний стержень. Ты не прогибаешься. Думается мне, тебе есть что возразить. Но ты молчишь, гордо выпрямив спину, даже голову не опускаешь, смотришь прямо, дерзко.
Смолчать иной раз куда сложнее, чем держать рот на замке. Особенно когда есть, что сказать. Толкового.
Мы смотрели в глаза друг другу. Я впервые видела Шарлотту иной. И это открытие удивило.
– Отец отдаёт меня королю Северной Рогды. Этому шакалу, – неожиданно поделилась она, в глазах Её Высочества мелькнули злые слёзы. – Я не выживу там. Если не забеременею, меня прикончат, устроят всё, как несчастный случай.
– Почему вы так думаете? – настал мой черёд хмуриться.
– Глойдел сменил уже трёх жён, ни одна не смогла зачать.
И все они, как ты поди догадалась, мертвы. И бастардов у него нет. Даже дураку становится ясно – сам король, вероятно, бесплоден.
– А если забеременеть от другого? – закончив с бесконечными завязками на платье Её Высочества, уточнила я.
– Что ты такое мне предлагаешь?! – рявкнула девушка, становясь привычной стервозиной. И, резко повернувшись, замахнулась, чтобы влепить мне пощёчину.
Я даже не вздрогнула, не шарахнулась в сторону, просто перехватила её тонкую руку, холодно приподняла одну бровь.
В глазах принцессы полыхал огонь, но она смогла взять себя в руки:
– У него в советниках колдун. Тот любой обман чует, – вдруг пояснила она, снова став странно спокойной. – Руку пусти. Ну и хватка у тебя, как у отцовских догов, – поморщившись, потёрла кисть. – Ладно. Об услышанном не болтай, отец сам объявит о своём решении сразу после воскресной службы.
– Да, Ваше Высочество, от меня эту весть никто не услышит.
