Невеста для генерального (СИ)

Кира кивает, садится и складывает руки на коленях. Поднимает на меня взгляд и замирает.

Я рассказываю ей о том, кто такой Август Адольфович Вайсман, немного о его бизнесе за границей и тут, в России. Но так как она будет больше общаться с его женой, сообщаю и о ней:

— Он женат на русской женщине. Ее зовут Наталья, и она подруга моей матери.

Уж сколько раз я пытался подобраться к Вайсману через Наташу, не сосчитать. Тщетно. Выйди он на российский рынок, пока я был женат на Богдане, проблем бы не было. Но нет, это произошло уже после того, как мы развелись.

— Точнее, они были подругами до смерти моей мамы, — добавляю я, — Кристины Михайловны Рокотовой. Она умерла шесть лет назад.

— Мне жаль, — шепчет Кира. — А отец?

— Роман Алексеевич Рокотов. Он умер, когда мне было тринадцать лет, затем мать воспитывала меня сама. Замуж больше не вышла.

Кира кивает и умолкает. Шевелит губами, повторяет имена.

А потом вскидывает на меня испуганный взгляд и сильно бледнеет.

— Максим… Наталья — подруга твоей матери.

Значит, о многом в курсе. Она может подловить меня на какой-нибудь маленькой детали, которую я должна знать как твоя невеста, а я не найдусь с ответом. Подставлю и тебя, и себя. — Она умолкает, а потом вдруг сознается шепотом: — Мне страшно!

Я мысленно вздыхаю. Ох уж этот перфекционизм. Еще никогда никого не доводил до добра, и ее не доведет.

— Кира, невозможно предусмотреть все, и это нормально.

Подхожу к ней, сажусь рядом и беру ее руки в свои. Холодные, как лед.

И чего так волноваться? Все пройдет хорошо, я уверен. С другой стороны, меня радует, что Кира относится к нашей сделке не на отвали. Пусть и ради денег.

— Наталья тебе точно понравится. Она очень приятная в общении и, поверь, не станет лезть с расспросами. Август Адольфович тем более. По крайней мере в первый вечер. Историю нашего знакомства сейчас сочиним, вряд ли они зайдут дальше. Не волнуйся, я буду рядом и помогу. Ну, успокоилась?

— Ага… Почти. Спасибо. Ладно, в случае чего буду вести себя на ужине как в той поговорке: когда я ем, я глух и нем, — глухо произносит Кира.

— Авось пронесет.

— Ну, ты готова? — Мы стоим у входной двери, и Рокотов обнимает меня, прижимая крепче необходимого. Собственнически кладет ладонь на мою талию.

Я пытаюсь дернуться, но тщетно, он лишь усиливает нажим.

Дворецкий открывает, и долгожданные гости заходят внутрь.

Августа Адольфовича я уже видела. Сегодня он не в смокинге, а в обычном черном костюме.