Невеста для генерального (СИ)

Но даже в нем он со своей белоснежной сединой, усами и бородой очень смахивает на Деда Мороза. Плюс к этому с их приходом в дом врывается морозный воздух и снежинки. Наряди его в красную шубу, и впору отправлять на утренники к детишкам.

Боже, Кира, о чем ты думаешь? Сосредоточься!

Правда, он смотрит на меня как-то странно, изучающе. Хм.

Затем я ловлю на себе заинтересованный взгляд его жены, Натальи. Какая она элегантная… Темно-каштановые волосы, стройная фигура, а от уголков карих глаз бегут лучики морщинок.

На вид ей лет пятьдесят, хотя по рассказам Рокотова она должна быть старше. Но выглядит максимально естественно. Может, хорошие гены?

Мы обмениваемся приветствиями, и Рокотов приглашает всех в столовую.

Он занимает место во главе стола, справа и слева от него садятся Вайсманы, как ценные гости, а мне достается место рядом с Натальей.

И хоть Рокотов и предупреждал, что так будет, я сразу чувствую себя максимально неуютно.

От волнения немею, но пока мы ждем холодных закусок, меня и не трогают.

Спонсором моей краткой передышки становится светская беседа ни о чем.

Когда подают салат, я стону про себя. Сразу вижу, что сверху он присыпан тертым грецким орехом. На который у меня жутчайшая аллергия. Разумеется, такие детали мы с Рокотовым обговорить попросту не успели.

Я жду, когда он посмотрит на меня, и изображаю неумелую пантомиму. Кривлюсь, киваю на салат, поигрывая бровями, и легонько качаю головой. Мол, не могу это есть.

Куда там. Он наверняка решил, что у меня какой-нибудь приступ.

Слава богу, хоть отвлекает Вайсманов беседой. В итоге я ковыряю салат вилкой, цепляю зелень и притворяюсь, что ем, когда на меня смотрят.

После смены блюд Август Адольфович вперивает в меня долгий взгляд и интересуется:

— Кира, расскажите, как вы познакомились?

О, это я готова, это я запросто! Выдаю согласованную с Рокотовым версию. Все стандартно: он приметил меня на работе полгода назад, пригласил на ужин, и закрутилось.

Следующий вопрос повергает меня в шок:

— Почему же вы уволились? Максим Романович — такой плохой работодатель?

Я ахаю про себя.

Вот это осведомленность! Надеюсь, он хотя бы не знает, что меня выперли? И вообще, это что, собеседование-провокация? Я, конечно, слышу в голосе Вайсмана ироничные нотки, но вместе с тем кристально ясно осознаю, что неверный ответ сейчас будет стоить мне очень дорого. Плохой работодатель — плохой бизнес-партнер, так?

Перевожу взгляд на Рокотова.