Невеста для генерального (СИ)

Ну давай же, помогай!

— Кира хочет самостоятельно заниматься подготовкой к нашей свадьбе. Куча гостей, выбор платья, ресторана, блюд и декораций и так далее. В общем, намечается пышная свадьба. Это занимает массу времени, и мы решили, будет проще, если Кира не будет совмещать подготовку с работой. Да, любимая?

— Именно так, — улыбаюсь я.

А про себя офигеваю: ничего себе, уже и до свадьбы дошли. За полгода! Только мне это кажется не очень правдоподобным? Рокотов что, не мог придумать что-нибудь другое? Такого от него я уж точно не ожидала!

Смотрю на Вайсманов, но их вроде вполне устраивает такой ответ.

Однако меня не покидает гаденькое чувство. У Рокотова был такой тон, будто пышная свадьба с белым платьем — это какой-то атавизм, пережиток прошлого. А я, между прочим, очень хочу то самое волшебное белое платье. И ничего зазорного в этом не вижу.

В беседу включается Наталья, рассказывает об их знакомстве с Августом Адольфовичем.

Только вот я так тревожусь, что в одно ухо влетает, в другое вылетает.

— …И уже через девять месяцев у нас появился Ярослав. Потом Ульрих и Софи, — заканчивает она. Мило улыбается, склоняя голову набок, и спрашивает у меня: — А вы сколько детей хотите, Кира?

Пятой точкой чую подвох в ее вопросе. Это мы с Рокотовым тоже не успели обсудить. Делать нечего, отвечаю как думаю:

— Девочку и мальчика.

Смотрю на жениха, а тот аж меняется в лице. На секунду, но я успеваю заметить. Он сжимает нож в руке с такой силой, что, будь тот стеклянным, точно бы хрустнул.

Очень надеюсь, что это заметила только я.

Неужели сказала что-то не то?

Вот блинство! Сам ведь уверял: дальше разговоров о знакомстве не зайдет. Нострадамус фигов. Однако он моментально берет себя в руки и переводит тему на детей Вайсманов.

Это срабатывает: и Август Адольфович, и Наталья с удовольствием делятся историями из жизни детей.

— Ярослав летом оканчивает университет и уже грезит, как будет работать с отцом, — смеется Наталья. — Такой же любитель аналитики, цифр и вообще мира бизнеса.

Ловлю легкий кивок от Рокотова, мол, не смущайся, рассказывай. И седлаю любимого коня: маркетинг. Сетую, что очень многие недооценивают его возможности и в целом понимают неправильно.

Делюсь своим видением, и лишь минут через пять поток моего красноречия иссякает — когда замечаю, что остальные молчат.

— Простите, — тут же тушуюсь. — Увлеклась.

Однако Август Адольфович не выглядит недовольным, наоборот.