От подобной вольности и двусмысленности нашей позы низ живота вдруг простреливает незнакомым чувством, а в груди раскручивается странный вихрь.
Ей больно. Смотрите-ка, какая нежная прислуга! его голос звенит от едва сдерживаемой злости.
Его рука сквозь ткань юбки буквально жжёт мне живот. Дыхание учащается, я чувствую, как краснею. Мысли путаются.
Внезапно контакт разрывается. Меня снова разворачивают, будто куклу какую-то. Да что ж такое! Пытаюсь высвободить руку, которую он по-прежнему держит.
Не трога…
Договорить не успеваю, замолкаю, оборвав фразу. Натыкаюсь на пристальный взгляд тёмных глаз. Не насмешливо-спокойный, как обычно в последнее время. Нет. Сейчас в нём лишь холодное предостережение и тьма.
Он разворачивается и куда-то тащит меня за собой, словно намеренно сжимая плечо сильнее, чем требуется.
Я только сейчас замечаю чёрный экипаж, запряжённый четвёркой гнедых лошадей. Ловким движением руки распахивает дверцу и буквально заталкивает меня внутрь кареты:
Жди здесь, Лианда, цедит сквозь зубы, и не вздумай выкинуть что-то, что разозлит меня ещё сильнее.
Поверь, я и так сейчас в ярости.
Хлопает дверца экипажа, затем я слышу звук поворачивающейся задвижки и удаляющихся мужских шагов. Он запер меня! Что за…
Пффф! Раздражённо ударяю кулаками по кожаной обивке сиденья. Откидываю голову на спинку и смотрю в потолок.
Ждать приходится недолго. Уже спустя минут пять дверца распахивается, впуская в тепло кареты холодный уличный воздух, терпкий аромат сандала и мяты.
Экипаж качается под весом мужчины, опустившегося на сиденье напротив.
Замечаю в его руках моё пальто и шарфик.
Затем меня отбрасывает на спинку сиденья экипаж срывается с места.
А теперь поговорим, произносит тёмный ректор.
И его пристальный злой взгляд заранее обещает, что разговор этот будет не из приятных.
11. В карете
Лианда.
Сцепляю руки на коленях и вскидываю подбородок:
Как вам угодно. Господин ректор.
Прекрасно вижу, как действуют на него мои слова. Глаза становятся ещё темнее, хотя, казалось бы, куда уж больше, они и так словно раскалённый уголь.
Но уже в следующее мгновение он откидывается на спинку своего сидения, недовольно прищуривается. Уголок его рта нервно дёргается, выдавая истинные эмоции, затем он уточняет ровным тоном:
Ты в своём уме, Лианда?
О чём вы, господин ректор? мило улыбаюсь, стараясь держать себя в руках.
