Невеста эльфийских кровей

В монастыре она учила совсем другую историю. В ней не было ни слова о войнах между эльфами и людьми. Наоборот, ей не раз пытались внушить, что эльфы похищали людей.

Она не знала, кому верить, кого опасаться, кто друг, а кто враг. Единственный, на кого она могла положиться, бросил ее, исчез под покровом ночи, оставив на память только тонкий шрамик на запястье, да серебряное ожерелье.

И сейчас Ринка не была уверена, что готова простить…

Машинально она коснулась брачного ожерелья.

Взгляд аэра задержался на украшении, но он ничего не сказал.

На берегу их ждала изящная карета, похожая на цветок лотоса. На ее резной крыше и дверцах виднелся герб: золотое солнце, одна сторона которого была сделана в виде серебряного полумесяца, две стрелы, вонзенные в его центр, и третья сломанная, брошенная у подножья.

Запряженные в карету белоснежные скакуны нервно перебирали ногами. Вокруг гарцевали эндиль в зеленых мундирах. Но когда лодка толкнулась носом в пологий берег, они спешились и приветствовали прибывших глубоким поклоном.

Лиатанари прошел, не заметив. Распахнул перед Ринкой дверцу кареты.

– Прошу, аэри. Вас уже заждались.

Она не стала спрашивать, кто. Да и какая ей разница? Внутри, вымораживая душу, бушевал ледяной ураган.

Ринка поставила ногу на ступеньку, придержалась рукой за край стенки, и вдруг, ведомая странным предчувствием, оглянулась.

Ее взгляд обшарил пустынный берег, потом метнулся вдаль, к отплывающему кораблю. И сердце вдруг защемило.

С внезапной ясностью Ринка вдруг поняла: она никогда, никогда не вернется обратно.

Но Брент прав, Рханг его подери! Она больше не сирота-полукровка, она Ринкьявинн Речная Кувшинка, последняя из рода Джиттинат. Достойная дочь своего отца.

Едва карета тронулась, аэр Лиатанари расслабленно откинулся на спинку сиденья. Вытянул длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и оперся локтем на бархатный подголовник.

Он был таким же, каким его помнила Ринка. Ничуть не изменился за эти шестнадцать лет.

Те же безупречные, лишенные эмоциональности черты, те же холодные сапфировые глаза, тот же надменный профиль. Те же серебристые волосы.

Правда, в ее воспоминаниях они были заплетены в боевую косу, сейчас же часть прядей была собрана в небольшой пучок на затылке, украшенный малахитовой брошью, а остальные с изящной небрежностью рассыпались по плечам и груди.