Невеста эльфийских кровей

И эльканэ все еще угрожает опасность.

В глазах регента вспыхнуло недоверие, которое тут же сменилось тревогой.

– У моего отца был сообщник, заинтересованный в гибели эльканэ. Этот сообщник до сих пор на свободе и очень опасен. Возможно, он в сговоре со жрицей Рейоль. Это ее воины напали на нас по пути в Луаризель. И если бы не Брент, скорее всего мы все бы погибли.

Она произнесла это с завидным хладнокровием, без лишних эмоций, понимая, что истерика здесь не поможет. Но на последней фразе горло предательски сжалось.

Понадобилась целая минута, чтобы взять себя в руки и вернуть видимость спокойствия. Уже тише Ринка закончила:

– Он и сейчас во дворце.

– Кто? – процедил Лиатанари таким тоном, что с девушки махом слетела напускная невозмутимость.

Ей показалось, что от беловолосого эльфа по земле пронеслась ледяная поземка. Закрутила, завьюжила, покрывая траву колким инеем, взметнулась вверх, выстуживая сам воздух, коснулась ближайших ветвей, превращая их в сосульки, и расплескалась в темноте легким мерцанием.

На секунду Ринку будто опустили в сугроб. Или в прорубь.

Ее взгляд столкнулся со взглядом Лиатанари. Регент смотрел, как змея – не мигая. И под его леденящим взглядом девушка через силу вытолкнула из себя:

– Это Тессиль. Дюк Тессиль.

Лиатанари отпрянул. На его лице за секунду сменился десяток эмоций.

– Нет, – прошептал эльф в полном ошеломлении. – Этого не может быть…

Но тут же его взгляд отточенным лезвием пригвоздил Ринку к месту.

– Доказательства! Ты сказала, у тебя есть доказательства.

Девушка молча кивнула и протянула Луннар на раскрытой ладони.

Потемневший взгляд эльфа сфокусировался на камне, зацепился обледенелым крючком. Лицо превратилось в застывшую маску.

– Луннар! – выдохнул он. – Реликвия Джиттинатов. Где ты это взяла?

– В развалинах замка. И я уверена, илитиири пришли за ним.

Уже не боясь реакции регента, Ринка пояснила:

– В Луннаре отец оставил признание. Оно адресовано мне. Он не отрицает своей вины, но называет герцога Тессиля сообщником.

Всего на мгновение Рив утратил самообладание. Всего на мгновение он ослабил волю, и застарелая боль вырвалась на свободу, пронзила сердце ядовитой иглой, заставила лицо исказиться в отчаянии.

– Алиэрн… – в голосе регента Ринка услышала неприкрытую муку. – Я… я должен это увидеть.

Они примостились на камнях возле ручья. Ринке пришлось пять раз активировать камень и пять раз просматривать запись вместе с Ривом и Брентом.