Невеста эльфийских кровей

За это время она выучила каждое слово отца, его интонацию, мимику, взгляд, наполненный мрачной решимостью. И каждый раз ее сердце сжималось от боли, а глаза наполнялись слезами. Только усилием воли она не дала себе разреветься.

Хватит, время плача прошло. Рив прав, она герцогиня – единственная наследница древнего рода, что испокон веков был опорой королевской семье. Когда-то ее отец совершил ошибку и заплатил за это своей головой. Но ей даровали жизнь. Пора возвращать долги.

Мужчины смотрели запись молча, без единого звука.

Брент то и дело сжимал рукоятку меча с такой силой, что белели костяшки пальцев. Сквозь угрюмые черты его лица проглядывала холодная ярость.

Лицо регента превратилось в ледяную маску. Ни один мускул не дрогнул за все это время, только глаза горели жутким огнем.

– Хватит, – сипло выдохнул эльф, когда запись закончилась и Ринка собралась активировать ее в шестой раз. – Достаточно.

Мужчины переглянулись, потом, не сговариваясь, поднялись. Но ей очень не понравилось выражение на их лицах.

Забывшись, девушка удержала регента, схватив его за рукав:

– Что вы собираетесь делать?

– Нужно проверить кое-что, – деревянным тоном ответил Лиатанари. Отвел глаза в сторону и пояснил: – Эта запись будто сняла какой-то барьер. Теперь я понимаю, что тот, кого я столько лет считал побратимом и ближайшим соратником, возник из ниоткуда. Тессили – один из семи герцогских родов, но никого из них нет при Дворе, кроме Дюка. Он никогда не говорил о своей семье, о родителях, братьях или сестрах.

Лицо регента передернули гнев и вина. На щеках заиграли побелевшие желваки.

– Именно он внес предложение закрыть столицу для всех, кроме эндиль и смертных. На тот момент это ограничение казалось мне обоснованным и разумным. Но теперь… – испытывая мучительный стыд, он запустил пальцы в волосы, – теперь могу объяснить свою покладистость только магическим наваждением.

Вскинув голову, он глянул на Ринку, потом на Брента, и его лицо исказилось от муки:

– Только уркхи и темные эльфы могут отследить источник проклятья по нити, которой привязана к нему жертва.

– Кажется, теперь я понимаю, почему, – рискнула прошептать девушка. – Не удивлюсь, если это он подбросил некроманту платок моего отца.

В ее голосе сквозила такая горечь, что Брент не сдержался.