Невеста эльфийских кровей

– Брат… – шепнул беззвучно в пространство, – если все это правда, клянусь, виновный будет наказан.

Потом взял коня под уздцы, активировал новый портал и исчез в белом сиянии.

Они выпали из портала прямо перед закрытыми дверями.

– Покои эльканэ! – успела выдохнуть Ринка. – Осторожно, охранные руны!

Но Брент с присущим ему упорством уже схватился за ручку. Толкнул. Магическое плетение вспыхнуло золотистыми нитями, задрожало, считывая ауру уркха.

Ринка зачарованно ахнула, Брент зарычал, но руку не отдернул.

От дверной ручки по его пальцам на запястье и выше побежали золотистые искры. Они превратились в тонкую блестящую паутину, опутали мощную грудь уркха, охватили шею и голову плотным сияющим коконом…

А потом все исчезло.

Двери сами собой распахнулись, будто от сквозняка. Изнутри потянуло прохладой.

Брент медленно выпустил воздух сквозь зубы. Хрипло уронил:

Ринка поежилась. Переступать порог совсем не хотелось, хотя она не раз входила сюда. Знала в комнате эльканэ каждый угол, могла найти кровать и свое кресло с закрытыми глазами.

И ни разу не чувствовала себя так неуютно. А сейчас мрак, заполнивший дверной проем, казался враждебным. Словно там внутри сидел кто-то чуждый всему, что она знала, и ждал…

– Слишком темно, – проворчал Брент, зорко вглядываясь в темноту. Он бесшумно потянул меч из ножен.

– Может, просто шторы плотно задернуты?

Объяснение прозвучало не слишком убедительно. Ринка и сама понимала: что-то не так. Тьма слишком густая, неправильная, живая.

Где-то там, в комнате, находится сердце Мрака, и оно неслышно пульсирует.

– Слышишь? Ты слышишь это?! – девушка схватила уркха за руку. Тот вскинул голову, втянул воздух ноздрями. – Ты что-нибудь чувствуешь?

– Я чувствую магию смерти.

Он отодвинул ее за спину, бросил не глядя:

Они переступили порог, словно нырнули в темную воду. Мрак расступился и сомкнулся за ними плотным удушливым покрывалом.

С минуту Ринка ничего не видела, только слышала собственное дыхание, да чувствовала руку Брента.

По ее спине пробежал холодный озноб. Возникло стойкое ощущение: в этой тьме они не одни. И буквально нутром почувствовала, как ощетинился уркх, словно огромный дикий зверь, поднявший шерсть дыбом.

А потом она поняла, что различает предметы.

Так же, как тогда, в гроте. Не глазами, а магическим внутренним зрением.

К удивлению девушки, тьма не была равномерной. Ближе к стенам она теряла насыщенность, превращалась в серый туман, лениво клубящийся.