Невеста эльфийских кровей

– А за что мне тебя любить? – он промокнул вспотевшую лысину.

– Не за что, – согласилась она. – Но я ничем не заслужила вашей ненависти.

Он снова посмотрел на нее. Вскинул взгляд и отвел, словно испугавшись. Но Ринка успела заметить жалость, мелькнувшую на дне его глаз.

– Что плохого я сделала? – повторила она с внезапно проснувшимся упрямством. – Я хочу знать.

– Ишь какая, хочет она. А кто ж вас, полукровок, любит? Ты об этом не думала?

– Я не виновата, что я полукровка. И я не выбирала родителей.

Ринка сама не знала, откуда у нее взялось столько дерзости.

Никогда она не перечила старшим, была тихой, послушной. А тут вдруг голос прорезался.

Может от того, что терять уже нечего?

– Ты мне поговори! – рявкнул следователь. И для вящей убедительности хлопнул рукой по столу. – Хочешь знать, за что вашего брата недолюбливают? Так я тебе расскажу. Эльфов никогда не любили в наших краях, а вот они одно время повадились приходить. Налетали как саранча, завораживали наших женщин и с собой уводили.

Ринка совсем не это ожидала услышать.

Живя в монастыре, она не раз пыталась выяснить хоть что-нибудь о своем происхождении и эльфийских корнях, но любые расспросы на эту тему немедленно пресекались. Пару раз матушка Ильза даже выдрала девушку дубовыми розгами, вымоченными в соленом растворе, и заставила стоять на горохе, трижды по десять раз читая молитву покаяния. «Любопытство есть смертный грех!» – приговаривала она, орудуя розгой.

Это отбило у Ринки охоту задавать дурные вопросы. Но она не оставила попыток узнать о себе хоть что-то.

Вскоре в школе заметили, с каким прилежанием сирота Ринкьявинн штудирует монастырскую библиотеку. Она проводила там все свободное время, изучая старинные книги. Но если в них и были какие-то упоминания об эльфах, то только вскользь.

И уж точно там ничего не было о том, что сказал мэтр Лавьер.

– Уводили? – переспросила она, не веря своим ушам. – Куда? Зачем?

– Да кто его знает? Просто забирали и все. И совсем молоденьких девушек, и женщин постарше. В основном молодух.

Здоровых, грудастых. От малых детей забирали. Посмотрит такой эльф ей в глаза – и все, молодка пропала. Забудет про дом, про дитё и про мужа. Идет за этим гхарровым эльфом как коза на веревочке, слюни пускает. И больше никто ее не увидит.

– Что – мужчин? – он нахмурился, не понимая вопроса.

– Мужчин тоже забирали?

– И мужчин. За ними приходили эльфийки. Смотришь: тощая, прозрачная, что с нее взять? Только глазищи огромные, в пол лица, что те озера.