Невеста эльфийских кровей

Но, убедившись что с ней все в порядке, возвращался обратно.

Вскоре солнце поднялось так высоко, что начало припекать.

Ринка уже задыхалась в теплой одежде.

– Сколько еще? – простонала она, расстегивая верхние пуговицы кожушка.

Брент глянул на солнце.

– Часа три. Потом будет привал.

– Я устала и хочу пить.

– У тебя сбоку фляга с водой.

– Уже нет. Я все выпила.

Брент медленно оглянулся.

Снова этот невозмутимый изучающий взгляд.

Подъехав, протянул ей свою флягу.

Ринка уже протянула руку, когда укол совести заставил спросить:

– Вот и растяни эту воду на три часа.

Оставив флягу растерянной девушке, Брент поехал вперед.

Она изменилась. Он чувствовал это. Что-то произошло прошлой ночью. Еще вчера перед ним был запуганный несчастный ребенок, сегодня же Ринка вела себя совершенно иначе.

Если бы он не знал ее прошлого, то решил бы, что перед ним капризная избалованная девица.

Но это был не каприз. Она испытывала его. Проверяла. Хотела выяснить, насколько у него хватит терпения.

Только зачем это ей?

Что девчонка надумала?

Дорога вильнула, расходясь на два рукава.

– Углубимся немного в лес, – Брент направил Энхелля к одной из лужаек, – чтобы нас не было видно с дороги.

Не слишком-то он разговорчивый…

Тихонько вздохнув, Ринка последовала за ним.

Лес пах сосновой хвоей и живицей, согретой на солнце. Лошадь мягко ступала по дерну, постепенно пробираясь все дальше. Пока, наконец, следовавший впереди мужчина не поднял руку.

– Остановимся здесь.

Спешившись и расседлав лошадей, Брент привязал Ромашку к ближайшей сосне.

Ринка сидела, привалившись спиной к соседней сосенке, и наблюдала за ним. Странно, но ей нравилось смотреть, как он действует. Его короткие, отточенные движения. Ничего лишнего.

– А Энхелль? – поинтересовалась, желая нарушить молчание. – Почему ты не привязываешь его?

– Он какой-то особенный конь?

Будто понимая, что речь идет именно о нем, Энхелль посмотрел на девушку и тихо всхрапнул.

Брент похлопал его по загривку.

Это было сказано с неприкрытым теплом. И Ринка почувствовала, как внутри защемило. Незаметно сглотнув, она отвела глаза в сторону.

Ей казалось, что она заглянула в замочную скважину и увидела, пусть не нарочно, чужую жизнь. Что-то такое, что хранится у Брента в душе и чем он не собирается делиться или выставлять напоказ.

Как же мало она знает о нем – своем нежданном супруге. Даже его полное имя ей неизвестно.