Невеста эльфийских кровей

За звонкую золотую монету. Или можно кровь выпустить и продать чистым весом. А труп закопать, чтоб никто не нашел…

– Так фургон весь забрызгаем.

– И то верно, лучше живьем.

Ринка сидела ни жива ни мертва. Боясь вздохнуть, боясь показать, что не спит.

Она поняла, что фургон стоит, а шума дождя не слышно.

Спина упиралась в бортик фургона, от колючего одеяла чесалась шея и руки. Солнечный свет проникал сквозь закрытые веки.

Значит, уже рассвело…

Шептались где-то совсем близко. Буквально в трех шагах. И речь шла о ней.

Ринка узнала голос папаши Дидье. Боязливый, сомневающийся. А второй наверняка его брат.

Знакомиться с родственником доброго гончара желания не было.

Стараясь не выдать себя, девушка осторожно разлепила ресницы.

Так и есть. Фургон стоит на обочине, возле тонких сосенок.

Местность смутно знакомая. Где-то здесь они с Брентом останавливались днем на привал…

– Ну что, ты пойдешь за веревкой или мне поискать?

Ринка вздрогнула. Притворяться спящей и дальше просто бессмысленно.

Вскочив подстеленным зайцем, она сбросила одеяло.

Папаша Дидье и стояли на земле возле фургона. Когда девушка поднялась, оба повернули к ней удивленные лица. Не давая опомниться, Ринка швырнула в них одеяло, а сама спрыгнула наземь с другой стороны и со всех ног рванула прочь.

– Держи-и-и!! – донеслось ей вслед.

Она бежала так быстро, как только позволял длинный подол и мягкая, напитавшаяся влагой земля. Скорее, в лес. Там можно петлять между деревьев или спрятаться за валежником.

Сама мысль о возвращении в Таатаган подстегивала не хуже огненной плети. И Ринка бежала, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди, как становится мало воздуха, а легкие начинают гореть.

Ветки хлестали ее по лицу, а крики преследователей становились все ближе. Не оборачиваясь, Ринка слышала их тяжелые шаги и грубую ругань. Чувствовала, что они нагоняют.

Лесок расступился. Девушка вылетела на небольшую просеку, и тут же кто-то толкнул ее в спину.

Вскрикнув, Ринка упала лицом в траву. Тяжелое пыхтящее тело навалилось сверху, вжимая в мокрую землю. Жесткие пальцы обхватили запястья, стиснули, выкручивая руки назад. Шею пощекотало чужое дыхание. От резкого запаха лука и кровяной колбасы девушку затошнило.

– Попалась, цыпа! – прохрипел мужчина, дергая ее за руки. Ринка узнала по голосу Жиля. – Поднимайся!

Она пыталась закричать, но тут же чужая ладонь заткнула ей рот.