Невеста эльфийских кровей

Уркх с трудом сдержал в горле глухой рычание.

Эндиль пахла солнечным светом, луговыми цветами и медом. А ему безумно хотелось уткнуться носом в ее золотистую макушку и дышать, дышать, втягивать в себя этот аромат, как самый драгоценный напиток.

Но он не имел права даже коснуться ее руки.

Наскоро пообедав, они тронулись в путь. Случайно обернувшись, Ринка удивленно округлила глаза.

Брент смотрел мимо нее, на его лице застыло выражение молчаливой муки. Но, поймав ее взгляд, он моментально нахмурился.

– Узнать, куда мы теперь.

– Вдоль берега до Пролива.

– И как мы туда попадем?

– Разве мы не заночуем на берегу?

– На это нет времени. Чем быстрее мы пересечем Пролив, тем будет лучше… – он запнулся, потом отвел взгляд и глухо добавил: – Для всех.

Тряхнув головой, Ринка послала лошадь вперед. В душе разливалась обида.

Что ждет ее на той стороне? Кому она там нужна? И кто такой этот загадочный аэр, способный связать клятвой сильного воина?

Столько вопросов терзают ее, столько сомнений! И Брент не делает ничего, чтобы помочь… Только отталкивает сильнее, не давая ни шанса на сближение.

Неужели не видит, не понимает, что ей тяжело?!

Она заговорила, не глядя на него:

– Ты говорил, что у Пролива нас будут ждать. Кто?

– Ты даже этого не можешь сказать? Из-за клятвы?

Он не спешил отвечать. Ринка уже не надеялась на ответ, когда все же услышала:

– Зачем спрашиваешь, если сама понимаешь?

Теперь уже промолчала она. Только стиснула зубы сильнее.

Ринка не знала, что с ней. Почему ей так важно, что он скажет? Почему от его голоса сердечко бьется быстрее? Почему кожа покрывается мурашками, стоит только подумать о нем, вспомнить, как он нес ее на руках, вспомнить его терпкий мужской запах – запах можжевельника, дубовой коры и мха…

Почему от его запаха у нее кружится голова?

И почему все чаще перед глазами стоит тот проклятый дуб, выбитый у него на спине?

Недосказанность ее угнетала.

Неужели она так ему надоела? Неужели он так хочет избавиться от нее?

К вечеру, как и обещал Брент, они достигли края плато. Отсюда, к покрытому галькой пологому берегу, шла крутая тропинка, поросшая редкой травой. Спуститься вниз было делом нескольких минут, но Брент, молчавший последний час, внезапно заговорил:

– Остановимся здесь, передохнем. Проголодалась?

У него был странный голос, глухой, несвойственный ему.