Невеста Льва

Ариана ахнула от ужаса, и священник бросил на нее удивленный взгляд. Она побледнела как смерть, и ему стало жаль ее.

— Может быть, нам следует подождать до завтра, сир? — робко спросил он. — И отслужить мессу, как это полагается?

— Нет, святой отец, — твердо заявил король, — мы поженим эту парочку прямо сейчас. Начинайте обряд бракосочетания.

— Но для этого мне надо взять Священное Писание.

— В этом нет необходимости, — возразил король. Он уже начал хмуриться от досады на упрямого священнослужителя. — Вы знаете весь обряд наизусть.

И священник стал дрожащим от волнения и негодования голосом произносить обычные для церемонии бракосочетания слова.

В этот момент Лайон вскочил со своего места, не в силах больше сдерживать гнев. Ариана принадлежала ему! Она была его женой! Всю свою жизнь Лайон свято дорожил честью, но без Арианы он не мог существовать. Она была ему необходима как воздух.

— Остановитесь! Прекратите церемонию! — в отчаянии воскликнул он.

Малькольм торжествующе улыбнулся.

— Постойте, святой отец, — приказал король и обратился ко Лайону: — Вы хотите поговорить со мной, лорд Лайон?

Лайон решительно направился к возвышению, на котором находился король.

— Да, остановите обряд бракосочетания, и я приму ваши условия, — промолвил он. — Если хотите, я встану перед вами на колени, но только прекратите этот недостойный фарс! Я — законный супруг леди Арианы и останусь таковым до конца своих дней.

— Сир, а как же я?! — вскричал Эдрик.

Он вдруг понял, что Малькольм с самого начала добивался такого поворота событий. Шотландский король выманил Лайона Нормандского из логова Вильгельма и переиграл его на своей территории, поставив в безвыходное положение. Это была чистая победа!

Малькольм небрежно отмахнулся от Эдрика, как от надоедливой мухи.

— Я найду вам в Шотландии богатую наследницу, — сказал он. — Обещаю, что вы останетесь довольны моим выбором.

Лайон сделал еще несколько шагов, чтобы вплотную приблизиться к возвышению, на краю которого стоял Малькольм. Он понимал, что сейчас покроет себя несмываемым позором, и у него было тяжело на душе. Лайон надеялся, что Вильгельм поймет его. Он собирался произнести слова присяги шотландскому королю, но в душе оставался верен Вильгельму и не собирался на деле предавать его.