Лидочка только везла меня в палату, когда он сквозняком прошуршал мимо нас. Халат на нем развевался, как чапаевская бурка.
– Яков Леонидович!
– Петрович! – сумбурно обрадовался он.
И сунул мне в руки пакет с апельсинами.
– А кефир? – в шутку спросил я.
– Может, лучше клизму? – в том же духе отозвался он.
– А есть за что?
– Вряд ли…
Марцев перенял у Лидочки каталку, сам отвез меня в палату. С кресла я встал без его помощи, сам перебрался на койку."
"– Да ты уже как новенький, – улыбнулся начальник.
– Новенький на старых болтах.
Но ехать точно могу…
– Куда?
– Шрама надо допросить… Или права не имею?
В конце концов, я задержал этого ублюдка, и кому, как не мне, им заниматься? Пусть только кто скажет, что это не так!
– Да, право ты, конечно, имеешь, – замялся Марцев.
Мне очень не понравилось выражение его лица. Обычно с такой миной предвещают две новости – одну плохую, другую не лучше.
– Что случилось?
– Нет больше Шрама, – развел руками Яков Леонидович. – Вчера ночью умер в больнице.
– Сам умер?
– Не вышел из наркоза.
– Не вышел или не позволили выйти?
– Не знаю, может, кто-то и добавил морфия. Но все чисто, никто ничего не видел.
– Не видел или не искали тех, кто мог что-то видеть…
– И не искали, – кивнул Марцев. – И ты сам должен понимать, почему.
Конечно же, я все понимал. Искать убийцу в данном случае – только новое дело возбуждать на месте старого. Тогда глухарь будет скакать на глухаре и глухарем погонять, и попробуй тогда их всех догнать. Гораздо проще списать смерть преступника на естественные причины, а на его труп повесить одинокого глухаря.
– На него Юрку списали? – потухшим голосом спросил я.
– Нет, на того, которого ты застрелил… На Шрама как спишешь, если ты его задержать пытался, когда в Стеклова стреляли? А тот мог находиться в засаде…
– Да нет, скорей всего, он находился в тот момент рядом со Шрамом… И вообще, почему Шрам? Личность его установили?
– Нет. Некому этим заниматься, ты же в больнице, – совсем невесело отшутился начальник.
– А если серьезно?
– Ни его не установили, ни этого…
– А девушка?
– Ну, мы же не совсем профаны… Танцовщица из ночного клуба «Эдельвейс», Зуйко Татьяна Борисовна, восемьдесят шестого года рождения. Проживает… Проживала в Днепропетровске, гражданка Украины…
Мне как-то не приходилось бывать в этом клубе. Слишком злые там цены, месячной зарплаты, говорят, не хватит, чтобы ночку там прожечь. Но также говорят, что траты стоят того.
