Все неправильно. Я так не могу, Рад… Не могу.
— Бывшая жена, Рит, — напоминает он. — Не думай сейчас об этом. Ты доверяешь мне?
— Да, — жалобно всхлипываю.
— А я доверяю ей, как специалисту. Маленькая моя, еще немножко и ты станешь мамой, — он заботливо гладит меня по волосам и поворачивает голову на испуганный вскрик Ольги.
В палате становится тесно и неуютно от тяжелого взгляда карих глаз, которые мы так долго не видели. Которые все эти месяцы безуспешно искал Радомир.
— А потом мы узнаем, кто из нас станет папой.
Да, братишка? — зло ухмыляется мой несостоявшийся жених.
— Что ты несешь, Лекс? — кричу на него, вкладывая в свои слова всю обиду, все страхи, что жили во мне, пока я не рассказала его брату о случившемся. — Ты все подстроил тогда! — задыхаюсь от боли при новой схватке.
— Ты ведь не помнишь ничего, — продолжает издеваться он. — Этот ребенок — отличная возможность узнать правду.
— Я убью тебя, Лекс! — скрипнув зубами, Рад резким выпадом толкает младшего брата в плечи и выносит его из палаты.
— Нет!!! Ааааа ай…больно!!! — ко мне подбегает Ольга. — Останови их, — хватаю ее за руку. — Они покалечат друг друга, — из коридора раздаются нешуточные звуки борьбы, крики, мат, настоящее звериное рычание.
Но Ольга не слышит меня. Она проводит быстрый осмотр.
— Нам пора рожать, Рит, — подмигивает она. — Парни разберутся. Думай только о дочке, — проводит какие-то манипуляции с кроватью, и она трансформируется в подобие гинекологического кресла. — Больничка хоть и старая, но индивидуальный род — блок нам все же недавно оборудовали, — улыбается она.
Нажимает на кнопку вызова персонала.
Палату наполняют еще врачи. Из коридора больше не слышно ни криков, ни ударов. Или это меня глушит от страха и боли.
— Тебе придется мне довериться, — она встаёт у меня между задранных, широко расставленных ног. — Сейчас! Тужься!
Глава 49
Алексей
— Ты мне зуб сломал, — сидя на асфальте с широко расставленными ногами сплевываю между ними кровь и тру языком скол.
— А надо ноги, — рычит на адреналине Рад.
Нормально он меня уделал. Рожа уже отекает, ребра ноют, в животе все горит, и голова раскалывается как с похмелья. Губа разбита, нос тоже. Кровь противными липкими струйками стекает по подбородку, губам, наполняет рот. От сладковатого металлического привкуса хочется блевать. Грязный весь, помятый. Раздраженно отряхиваю штаны на коленях.
Мне интересно, он понял, что я позволил ему это сделать с собой? Отмахивался, конечно, но не так чтобы с большим энтузиазмом.
