Намотав на бедра простыню, выхожу из комнаты.
— Оденься! — тут же прилетает мне. По вискам лупит пульсирующей болью.
— Можно не орать? Вы тут не одни живете. Чего стряслось? — спрашиваю у жены брата.
— Ты не знаешь, куда он улетает? — в Олькиных глазах стоят слезы. Это дорогого стоит. Она редко плачет.
— В Питер, — отвечаю ровно то, что знаю. — Дела у него там какие-то.
— Да достали меня его дела, — она облокачивается на стену, закрывает лицо ладонями.
— Ольк, — подхожу, обнимаю ее, — не реви.
— Уйди от меня, ты голый, — фыркает.
— Обидно мне, Лекс! Он опять меня игнорирует. Вот ты, как мужчина, объясни, что со мной не так? Толку от того, что Рад в нашу спальню вернулся? То дежурства по двое суток, то командировки, то брата спасает. А я? Где в его чертовом расписании наша с ним семья?
— Оль, — отхожу от нее."
"И очень вовремя! Ритка на этаже появляется. Удивленно смотрит на нас, разворачивается и уходит. Мне вдруг резко захотелось догнать и оправдаться. Ольгу бросать тоже не хорошо, я к ней нормально отношусь и плачет же…
— Ты знаешь, что Рад устал от того, что на него все давят.
— Я тоже давлю? Лекс, только честно.
— Давишь. Отпусти его, пусть выдохнет.
— Отпустила уже, — она вытирает слезы, потихоньку успокаивается. — Просто так больно… Я люблю его, а он…
Как же я ее понимаю. Рад теперь тоже любит, только не свою жену.
— И он, — отвечаю расплывчато. — Отец в последнее время насел с ответственностью, внуками. Радомир сильно загоняется по этому поводу. Ему тридцатник, а выдохнуть не дают.
Скоро и на меня наседать начнут.
— У тебя другое, — вздыхает Оля. — Ладно, извини, что все это на тебя вылила. Ты все же оденься, — смеется.
Не знает она, что у меня все гораздо хуже — родной брат в соперниках. Это же звездец! Но в одном жена брата права. Надо переодеться и все же объяснить Ритке меня голого с Олькой в коридоре. Простыню в расчет не берем. Ее считай, что нет.
Чищу зубы, стараясь максимально убить запах свежего перегара. Засовываю голову под холодный душ, помогает протрезветь.
Напяливаю первые попавшиеся штаны с футболкой и босиком бегу вниз.
— Мам, Рита где? — целую родительницу в щеку.
— Значит правда пил всю ночь, — вздыхает она. — Алексей, ну я же просила тебя. Отец с утра ругался.
— Мама, где Рита? — повторяю свой вопрос. Мне совершенно насрать, чего там говорил с утра отец.
— Во двор вышла с книгой. Ты знаешь, что твой брат уехал?
— Знаю. И что с Олей опять разругался. Мам, я с тобой потом поболтаю.
