Пока еду, созваниваюсь со спецом по откачке. Даю адрес. Приедет, прокапает мне братишку, а то он мне всю квартиру заблюет и будет ему завтра весь день очень плохо. Залил в себя, по-моему, все, что так или иначе горит.
Возле дома приходится снова повозиться. Риту прошу, чтобы дверь квартиры открыла и диван расстелила, пока мы с соседом корячим Алексея на этаж.
— Ой, — прикрыв рот ладошками, моя малышка отходит в сторону. — С ним все нормально?
— Относительно, — сгрузив брата на диван, качаю ладонью в воздухе.
Прощаюсь с соседом. Дверь закрываю, но пока не запираю.
Выгоняю Ритку в другую комнату. Снимаю с брата обувь, джинсы со всякими цепочками и жестким ремнем. По пояс укрываю простыней и устало сажусь рядом. Никакой фитнес не нужен. У меня сегодня и кардио, и «железо», и прочие прелести в одном бухом флаконе!
Приезжает знакомый врач. Отдаю ему брата на растерзание, а Ритку прошу сделать чаю и чего-нибудь пожрать, пока принимаю душ.
— Ну как он? — спрашиваю, по дороге вытирая голову маленьким полотенцем.
— Нормально. До утра проспит. Завтра даже похмелья не будет, — смеется коллега.
— Спасибо тебе, Иваныч. Я собственными руками его зашью, если так бухать не прекратит. Заебал!
— Это молодость и вседозволенность, Радомир. Мало вы его с отцом в детстве пороли. А он у вас парнишка горячий, вот и гасит кровь другими жидкостями. Найди ему занятие, чтобы это все сбрасывал.
— У него байк есть. Мы это… поругались просто. Вот и кроет его.
— Понятно. Между братьями бывает, но ты все равно старайся контролировать.
Алкоголь и мотоцикл равно самоубийству. Не соберете потом. Все, уехал я. Утром накорми его витамином C и сытным завтраком.
— Знаю, сделаю. Спасибо еще раз, — провожаю дока до двери.
Риту ловлю у раковины, зарываюсь носом в ее волосы и так хорошо становится. У меня сердце еще в ушах грохочет, ее близость меняет дыхание. Открываю для себя ее шею, прокладываю дорожку из поцелуев.
— Ты есть хотел, — шепотом напоминает она.
— Я и сейчас хочу. Извини, что приволок его сюда.
Больше некуда было. Мать бы устроила истерику.
— Не извиняйся. Он же твой брат. Ты все правильно сделал, — она откидывает голову мне на грудь.
Забираюсь ладонью под свою рубашку, глажу ее по животу, поднимаясь выше, но не наглею сейчас. Мне просто хорошо… В кайф осознавать, что я могу к ней прикасаться. Она очень чувствительна к этим прикосновениям. Ее мышцы мелко подрагивают, а нежная кожа под моими пальцами покрывается мурашками.
