– Интересно, что скажет моя мамочка, когда узнает, что ты пытаешься увести у меня девушку? Такой правильный, честный, благородный Руслан Аваров пытается соблазнить невесту сводного брата! Хороший заголовок для бульварной прессы, – ехидно говорил он, но при этом я видел животный страх в его глазах. Чего он боялся больше – потерять Олесю, лишиться материальной поддержки или моего гнева?
– Не угрожай мне, Олег! – понял я, что прессу и мать он упомянул не просто так.
– Знаешь, а я рискну! Может, хоть раз в жизни моя мать посмотрит на тебя моими глазами! Только последний подонок может пытаться увести любимую девушку у брата!"
"– Подонок – это ты! – не выдержав накала эмоций, раздирающих меня, приложил его разок о стену, кое-где посыпалась старая штукатурка.
Сводный брат болезненно застонал, но это меня не остановило. – Любимую?! – еще раз ощутимо встряхнул я его. – Ты не знаешь, что такое любить! Удерживаешь ее возле себя шантажом! Эгоист! Слабак! Поймал Лесю на крючок, угрожая ее брату?! Если не отойдешь в сторону, не оставишь Олесю в покое, лишишься всего.
Пусть она сама решает, с кем хочет быть! – я не собирался перед ним раскрывать все карты, и так в порыве гнева упомянул Андрея, а делать этого не собирался. Теперь сводный брат не будет спать днями и ночами, станет думать, как нам отомстить.
– Знаешь, я даже не удивлен, что моя невеста тебя заинтересовала. Олеся не похожа на твоих бывших, да? Как, впрочем, и на моих! Красивая, умная, чистая, – ухмылялся по-злому Олег.
– Вот и я не устоял. Не получишь ты ее! Она моя! – и вновь мне захотелось закрыть его рот, я даже кулак сложил для удара, но смог сдержаться.
– Леся не вещь! Она не трофей, за который мы боремся! Я тебя предупредил: продолжишь ее запугивать – пожалеешь! Если тебе требуется уход и помощь, позвони матери! – оставив его в полутемном пролете, заваленном окурками, я быстро поднялся в отделение и по коридорам поспешил покинуть здание.
В приемном покое было шумно и людно. Несколько карет скорой помощи одновременно подвезли экстренных больных.
Проход в вестибюле был заставлен каталками и штативами для капельниц, о чем-то громко спорили медсестра и пациент, между собой переговаривались врачи, заполняя у стойки бланки, санитарка грязной тряпкой, намотанной на швабру, размазывала темные разводы по полу. Маневрируя в этом потоке людей, мебели и медицинского оборудования, спешил скорее оказаться на улице.
В углу на кушетке одиноко сидела девушка.
