Невеста Моцарта

Кто бы знал, что кривая судьбы изогнётся так причудливо, что бедный Раб божий Глюк нажмёт на затвор фотоаппарата в тот момент, когда прогремит выстрел и станет, увы, и свидетелем, и случайной жертвой обиженной ревнивой и разъярённой женщины.

Кто бы знал, что Глюк с перепугу снимет всего лишь шкаф, но современные технологии позволят вычленить изображение с полированной поверхности спустя столько лет.

И кто бы мог подумать, что эта женщина уничтожит карту памяти, а потом ещё и передарит фотоаппарат, но не разберётся, что крошечная собственная память камеры сохранит последние четыре снимка.

Как объяснил Антон, видимо, потому, что карта памяти как раз переполнилась, снимки и ушли в хранилище, где их просто так не найдёшь. Он сам понятия не имел, что на подаренном ему фотоаппарате что-то сохранилось, пока не решил его отформатировать.

Правда — она как вода. Сколько ни скрывай, найдёт дорогу, и сама расскажет о себе.

Марго убила Луку и подставила меня. И раз меня не посадили, и она осталась вне подозрений, значит, её целью был не я, а только Лука.

Но за ней стоял кто-то ещё. Кто-то помог ей с этим. Ведь ни оружия, ни свидетелей, ни улик, словно следователю отводили глаза.

За всем этим было что-то ещё.

И, хотел я или нет, тени прошлого так и будут стоять у меня за спиной и зловеще дышать в затылок, пока я с ними не разберусь.

Теперь вот ещё думай чей сын чёртов Антон. И в том, что карга не признается, можно даже не сомневаться.

На звонкие голоса, что зазвучали в остывающем вечернем воздухе, я тоже встал: с холма, на котором стоял замок, спускались Женька с Антоном.

— Неужели всё? — всплеснула руками Марго.

— Жанна думала будет восемь щенков, — рассказывала Женька со слезами на глазах, размахивая руками. Она явно была под огромным впечатлением от собачьих родов. — Но девятой родилась ещё одна девочка. Совсем крошечная, всего сто пятьдесят граммов. Маленькая, слабенькая, но живая.

— Боже! — схватилась за сердце Марго и на её глаза тоже навернулись слёзы.

— Женя назвала её Тыковка, — блестели глаза и у Антона.

— Ну пусть будет Тыковка, — качнула головой Марго. — Пойдёмте ужинать? Заслужили, — махнула она рукой в сторону замка.

Но Женька вдруг замерла, глядя на её кольцо.

Потом посмотрела на свои руки. Потом снова на Марго.

И с ужасом подняла глаза на меня.

О, господи! Что? Да что?! Мне хотелось её встряхнуть.

— Спасибо, Марго! — наконец отмёрзла она. — Мы не будем ужинать.