Невеста Моцарта

А точнее делать вид, что рассматриваю, и раздумывать: а не рискнуть ли?

— Вы сказали думать вслух?

— Именно так я и сказал, — остановился Иван, я бы сказала: опасно близко.

— А если я вслух подумаю, что не буду возражать, если вы меня куда-нибудь пригласите, что вы на это скажите? — тыкала я в телефон, создавая видимость занятости.

— Что Сергей Анатольевич был прав, когда сказал, что вы наделаете глупостей. И, видимо, у него были на то причины.

Чёртов Моцарт! Я зло засунула телефон в карман.

— Думаете, он и это знал?

— Думаю.

— И не боитесь, что он откусит вам голову? — задрала я лицо, чтобы посмотреть на него. Он был точно не ниже Моцарта, только стройнее, изящнее что ли. — Не боитесь, что можете потерять работу и, чёрт его знает, что Моцарт сделает ещё? Потому что я не хочу, чтобы вы ставили его в известность. Я хочу…

Ощущение, что моя душа выскользнула из тела и по инерции продолжала говорить, размахивая руками, не замечая, что происходит с телом, накрыло, когда его рука подхватила меня за шею и губы жадно впились в мои.

Что? Как? Зачем? Ты что!!! Всё ещё словно скакала я вокруг своего тела, пытаясь ему помешать. Но чёртово тело меня не слышало. Оно откликалось на поцелуй. Оно так хотело ласки, так жаждало чего-то вот такого, пьянящего, крышесносного, дерзкого, что приподнялось даже на цыпочки, увлекаемое чужими губами.

— Вот теперь я не только не против, я очень за, — отстранился Иван, тяжело дыша.

И я едва могла унять вздымающуюся грудь и справится с дыханием.

— Я буду отрицать всё, что бы ты ему ни сказал, — пребывала я в лёгком… нет, в тяжелейшем шоке, перейдя на «ты» и не зная, как реагировать.

— Я не скажу ничего, даже если он будет меня пытать. И отрицать, даже если ты сознаешься.

Это было похоже на клятву заговорщиков.

Это было похоже на сумасшествие.

И это было похоже на предательство. Гореть мне в аду!

Но Моцарт ведь этого хотел, когда разрешил мне встречаться с Антоном? А если бы Бринн меня поцеловал? А если бы Артур? В конце концов, трахни меня Сергей Анатольевич вчера, я проснулась бы измождённая, но счастливая, а не в отчаянии.

Я размахнулась и с чувством ударила Ивана по щеке.

— Что бы ты себе ни надумал, никогда так больше не делай!

И вот теперь он точно не выглядел ни сдержанным, ни невозмутимым.