Невеста Моцарта

И запах крови лишь обострял влечение. Грубое, физическое, необузданное. Эта оленья кровь сейчас казалась мне ритуальной. Кровь невинного существа, что словно должна смешаться с моей собственной в этом первобытном танце тел. Чтобы свершилось.

Этот смелый танец заставлял меня выгибаться и стонать от невыносимого желания. Блестел потом на коже. Сводил узлами мышцы. Стекал влагой по настойчивым пальцам мужчины. Моего мужчины. Того единственного мужчины, что был дан, чтобы остаться во мне навсегда. Первым опытом.

— Иди сюда, — прозвучал его шёпот.

Он уложил меня на спину на брошенные на пол полотенца. Свернул одно большое и положил под ягодицы.

Я вытянула руки над головой.

— Лучше закрой глаза, — обожгло меня его дыханье. Его частое, сумасшедшее, прерывистое дыхание.

— Ты тоже закроешь? — жадно ловила я ртом воздух, когда пальцы моего мужчины стали так настойчивы, что между ног уже пылало огнём, а мне срочно требовался огнетушитель. Тот самый огнетушитель.

— Нет, я хочу это видеть, детка, — прошептал Моцарт, покачав головой. — Я просто не могу это пропустить.

— М-н-н! — выгнулась я, когда он сделал первый мягкий толчок и медленно-медленно стал двигаться глубже.

И тяжесть его тела, что не давила, а только нависала надо мной. И пот, что стекал по шее. И мягкие волосы лобка.

Я ощущала его кожей. Я вожделела его всем сердцем. Я любила его всей душой.

Я хотела его. Внутри. Ещё!

Он качнулся, слегка сдав назад, и ещё чуть продвинулся вперёд. И снова качнулся. И ещё один толчок.

Моё тело само подхватило этот ритм. Он почувствовал его. И они совпали.

Совпали, словно были созданы друг для друга. Как боль и восторг. Исступление и мука. То, что в меня погружалось и то, что томительно ждало его в себе. Наслаждение и стыд. Предвкушение и испуг. Испуг первого настоящего оргазма, когда моё тело вдруг дёрнулось в судороге, а сознание затопило пьянящей волной блаженства.

О, боже! Неужели этот хриплый стон вырвался из моей груди, когда мой мужчина, стиснув зубы, зарычал и его тело тоже пронзила судорога.

И вот теперь он навалился. Освобождённый. Всей тяжестью своего сильного тела, что ещё подрагивало в экстазе и выдавало отборную брань.

— Твою мать! Блядь! Сука! Охуеть!

Он завалился на спину прямо на пол.