Невеста Моцарта

— Надоело всё, — всхлипнула я, пачкая слезами его идеальную белоснежную рубашку. — Не хочу больше ничего знать. Не хочу никого видеть. Никого. Ни Моцарта, ни родителей, ни подруг.

— Тогда поехали со мной.

— Куда? — отстранилась я.

— Я знаю, что тебе поможет, — мягко улыбнулся он. — Или кто.

— И кто же? — прищурилась я с недоверием.

— Не бойся. Тебе ничего не грозит. Просто познакомлю тебя со своей семьёй.

— Тебе понравится, — уверенно кивнул он и повёл меня обратно к машине.

— А-а-а! Нет, нет, нет, уберите, а то я умру от умиления, — верещала я у загона с цыплятами, когда маленькие жёлтые комочки своими острыми клювиками щекотали ладошки, склёвывая корм.

— Пытка мимимишностью продолжалась третий час, — скривилась Диана, сестра Ивана и упёрла руки в бока.

Девчонка выглядела как типичный подросток. Густо нарисованные веснушки — последний тренд Тик-Тока, колечко в носу, подведённые красными тенями глаза, отчего те казались воспалёнными или заплаканными. Наушники в ушах. И два типа ответов на любые вопросы: саркастическое молчание или едкая шуточка.

В общем, да, типичный желчный подросток, впереди у которого последний год в школе, ЕГЭ, выпускной.

И это тоже было трогательно, что у Ивана есть младшая сестра. А ещё милая, добрая, улыбчивая, просто восхитительнейшая мама. Крутой отчим, потерявший ногу в Афганистане, чего, глядя на него и не скажешь — он лишь едва заметно прихрамывал. Большой дом с садом, мамиными грядками и теплицей, папиными цыплятами и кроликами. Добрый лохматый пёс.

С десяток хитрых кошек, гуляющих сами по себе. И ухоженный участок с кучей всяких приятных вещей, которые своими руками сделал отчим: гамак между двумя деревьями, куда я завалилась, навозившись с цыплятами, качели, на которых визжала Ди — Иван раскачивал её как космонавта на тренировке, мангал, где уже так вкусно пахло жарящееся мясо.

Я не знаю кто и как всё так быстро организовал, и почему с этими людьми мне было так легко, приятно и просто. Но Иван был прав — мне понравилось.

Нет, мне очень понравилось. Я была в полном восторге, проведя с ними полдня.

Мы засиделись до позднего вечера. Грелись у потрескивающего поленьями костра и жарили на тонких палочках зефир, словно бойскауты в походе. И, когда я рассказывала истории про Юдифь и Церцею, Медею и Далилу, и про то как по разному их видели художники, никто недовольно не морщил нос, даже Диана, которая и завела разговор о женском коварстве.

Все делились своими историями. Обо всём.