Невеста Моцарта

Только Иван промолчал, когда до него дошла очередь.

— Он с детства такой, — махнула рукой мама и взъерошила его волосы, — слова не вытянешь, а эта наоборот, — пригрозила сестре, что тыкала палкой в бок ленивой кошке, — в карман за словом не лезет.

— Лучше бы мне достались его ресницы, а не красноречие, — Ди обвела себя рукой, — а ему всё это, и короткие ноги.

— Да нормальные у тебя ноги, — фыркнул Иван. — Не напрашивайся!

Дианка показала ему язык, толкнула и спряталась за мной. И он бы поймал её в один рывок, но она прикрывалась мной как щитом и визжала, словно её режут.

Он её всё же поймал. Диану схватил одной рукой, меня обнял — другой. Прижал к себе. Сильно и нежно. И, чёрт побери, это был единственный момент, когда я до слёз хотела, чтобы Иван был Он. Тот самый. А не хотела, чтобы на месте Ивана сейчас был другой. Но этот момент прошёл.

— Приезжай ещё! — обняла меня Дианка на прощание.

— Обязательно, — искренне пообещала я.

— Ты ей понравилась, — пояснил Иван, когда мы уже возвращались домой.

— Точно? — удивилась я.

— Уверен. Она даже ни разу не спросила, когда мы поженимся, не беременная ли ты, и будешь ли жить с нами или я наконец съеду, а она сделает из моей комнаты таксодермическую лабораторию или будет варить мет: всё равно её уже никогда не проветрить, — улыбнулся он.

За последний месяц это был определённо один из лучших дней в моей жизни.

У меня даже щёки болели — давно я столько не улыбалась. Никто не говорил мне никаких неприятных вещей, никто от меня ничего не хотел, никто не был связан ни с музеями, ни с бандитами, если не считать меня.

Настолько было уютно, что уезжать не хотелось.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я Ивана, прощаясь у двери.

Это было немного неловко, но уже совсем не так, как было раньше.

Неловкость от того, что я не знала, как выразить словами благодарность за этот чудесный день. За волшебство простого человеческого общения. За теплоту в душе. За…

Он молча скользнул большим пальцем по моей щеке, кивнул и… сделал шаг назад.

С бешено бьющимся сердцем я закрыла дверь. Развернулась и едва устояла на ногах.

В проёме стены стоял Моцарт.

Сергей стоял, опираясь плечом на косяк. Словно осунувшийся за эти пять дней. Похудевший. Уставший. Но больше по его лицу ничего нельзя было прочитать.

— Привет! — сцепила я руки в замок. Проклятье! Они дрожали.

— У тебя всё в порядке?

— Да. Да, — я суетливо закивала, чувствуя себя не просто преступницей. Меня словно поймали на месте преступления.