Невеста Моцарта

Александр Вальд. Похищенная коллекция.

Сорок лет назад её, возможно, похитил отец Моцарта, а его мать — спрятала. В музее, где работала. Тогда, сорок лет назад моя мама первый раз и увидела Ван Эйка, засунутого, словно поспешно. И до сих пор он там стоит.

Затем двадцать лет назад на аукционе появилась «дама» из той коллекции. Но хер с ней, допустим, дама другая, но монета тоже всплыла и снова в нашем музее. История с матерью Бринна. Возможно именно монету она и искала. Но не нашла. Для отца Моцарта.

И сейчас опять.

Ищут эти шедевры. Дорогие. Бесценные. И теперь точно знают где искать и что. Шахманов: копии картин, большое вознаграждение. А моего отца ставят в условия, когда ему нужны деньги.

Моцарт. Особняк Мелецкой. Подстроенная афера с Главстройнадзором.

Чёртов Моцарт! Чёртов сраный Моцарт. Это же он ищет эти спрятанные отцом раритеты.

Мой отец, попавший в крупные неприятности, чтобы сосватал меня. Моя мама — чтобы достать то, что ему надо. И я — чтобы познакомить с Разумовским.

С Шахмановым. Чтобы выйти на нужных людей, которые способны оценить Ван Эйка по достоинству. Ну и, возможно, чтобы уговорить маму.

Чёртов сраный Моцарт! Вот куда он рвался. Вот в какой закрытый круг.

И вот зачем ему нужна я.

— Что случилось? — встревоженный голос Антона, перекрикивал шум города вокруг.

— Моцарт рядом? Если да, то выйди куда-нибудь, пожалуйста, не хочу, чтобы он слышал.

— Нет, его нет. Он в палате, — Антон запнулся. — В больнице.

— У отца? Прости, что я так не вовремя.

— Неважно. Говори. Но сама знаешь…

— Да плевать! — выкрикнула я. — Пусть он прослушивает хоть все телефоны мира, мне плевать. Плевать, что да, ты ему сам расскажешь. Я знаю зачем ему нужна. Зачем вашему отцу была нужна твоя мама. Это связано с антиквариатом. С музеем. И меня Моцарт тоже просто хочет использовать, — всхлипнула я.

— Нет, это не так, Жень, — прозвучал голос Бринна уверенно. — Да, это связано. Но с тобой всё совсем не так. Я точно знаю.

— А как?! — остановилась я.

— Жень, мы вернёмся, и он сам тебе всё расскажет. Это точно не телефонный разговор.

— Господи, как же я устала от ваших тайн, секретов и нетелефонных разговоров! Всё же Марго была права: вы похожи куда больше, чем кажется. Вы все: ты, Моцарт, ваш отец…

— Жень! Жень! — ещё кричал он в трубку, но я отключилась.

Резко развернулась. И наткнулась на мужскую грудь.

— Ты чего? Дрожишь как зайчонок, — обнял меня Иван, и я глупо, по-детски громко расплакалась.