И даже отец писал о ней, ты же знаешь.
— Знаю, но можешь быть уверена, что я не напишу о ней ни строчки. Это все галлюцинации истеричных женщин. Можешь не сомневаться, что на мне эта история прекратится. А наши предки просто не знали, чем занять себя долгими зимними вечерами, вот и рассказывали всякие небылицы, чтобы развлечь себя и своих соседей.
Синджен только покачала головой и дотронулась до рукава его пальто.
— Тебя не переубедить. Да, я тебе не говорила? Мои подруги — Элеонора и Люси Уигтинс — обе безумно в тебя влюблены.
Они все время шепчутся о тебе и клянутся, что упадут в обморок, если ты хотя бы улыбнешься им.
Потом, после этого девчоночьего признания, она добавила:
— Я очень уважаю тебя, Дуглас, и знаю, что с твоим мнением считались в армии, а твой авторитет у нас дома не вызывает сомнений, но все-таки я видела Новобрачную Деву.
— Хотелось бы верить, и все же я склоняюсь к репе. Возможно, что свою роль сыграли и греческие пьесы. Ну а что касается Элеоноры и Люси, то еще немного, и предметом их вздохов и секретов станет Райдер.
Синджен с притворной серьезностью сдвинула брови:
— Дорогой, ты должен обещать мне, что Райдер не станет соблазнять их, ведь при их глупости это не будет для него трудной задачей.
Дуглас был сражен этим замечанием. Да, теперь очевидно, что он слишком халатно относился к ее воспитанию. И вообще ему следует больше думать о своих обязанностях. Его предки проявляли чудеса изворотливости, лавируя в хитросплетениях политических интриг, чтобы сохранить и приумножить свои фамильные богатства.
Они зарекомендовали себя истинными патриотами, проявили себя в дипломатии, верно служили королевскому трону, и поговаривали даже, что королева Анна была влюблена в младшего сына генерала Шербрука. И все они вместе способствовали процветанию и сохранению графства Нортклифф.
Оторвавшись от своих мыслей, он отошел от края обрыва, который был предательски скользким после недавнего шторма, и присел на холодный камень.
— Они не оставят тебя в покое, Дуглас.
— Я знаю, — ответил он, не пытаясь изображать безразличие. — Но, черт побери, они правы, а я — просто упрямый осел. В армии я хорошо усвоил одну вещь — сегодня ты есть, а завтра тебя может не стать. А потому мне нужно жениться и произвести на свет наследника. Я не вправе ставить свою свободу выше долга. Все, я наконец принял решение."
"— Это было неизбежно, ведь именно твой сын должен стать следующим графом Нортклиффом.
