Александра попыталась убежать, но запуталась в одеяле и упала прямо ему на руки. Он опять отнес ее в кровать и стал разматывать одеяло.
— Вам нравится, когда я вас раскутываю? Я словно Цезарь, раздевающий Клеопатру. Только мне это надоело. И я устал говорить вам, чтобы вы молчали и лежали тихо. Предупреждаю вас в последний раз.
Она легла, отвернув голову и крепко закрыв глаза в то время, как он раздвигал ей ноги и смывал кровь, смешанную с его семенем.
Дуглас порадовался своему спокойствию, когда его пальцы раздвинули ее плоть и она задрожала.
Он вспомнил, как был спокоен, когда ухаживал за ней во время болезни. Никаких похотливых мыслей в нем тогда не возникало, так же как и сейчас. Слава Богу, он избавился от этого наваждения. Он снова в пришел в норму. Когда он решит взять ее снова, то сделает это с присущими ему логикой и разумом и с минимальной долей влечения. Сдержанно, без безумства. Ей больше не удастся заставить его забыться."
"Он насухо вытер ее полотенцем и отложил его в сторону. Повернулся, чтобы сказать ей, что она может вставать, и не смог отвести от нее взгляда.
Все его самообладание улетучилось в один миг. Водная процедура закончилась, и вместе с ней пришел конец его спокойствию. От его сдержанности осталось слабое воспоминание. Он не мог не смотреть на нее, его пальцы свело судорогой от близости ее тела. Ее плоть была мягкой, розовой и теплой, и он почувствовал, что снова начинает дрожать. Господи, можно подумать, он никогда не видел обнаженной женщины! Никогда раньше вид женского тела не вызывал у него дрожи.
Он легко дотронулся пальцами до внутренней стороны бедер. Ему хотелось погладить ее, поласкать своими пальцами и ртом. И сжать ее груди, взять в рот ее соски и потереться щекой о мягкую плоть, чувствуя биение ее сердца напротив своего лица.
Его дыхание стало хриплым. Это было еще хуже, чем прошлой ночью, эта изматывающая страсть, это дикое нетерпение, от которого он терял голову; он просто не узнавал себя, и его разум отвергал это безумие. Кровь застучала у него в голове, мышцы напряглись.
Его член стал твердым и дрожал от мучительного желания. Он попытался обратиться к своему разуму, но тот не откликнулся.
— Черт возьми, — проговорил он и упал на нее, раздвигая ее ноги еще шире и втискиваясь между ними.
— Приподними бедра, — сказал он и сам поднял их своими большими руками. Он задыхался, чувствуя, что больше не может сдерживаться, и не понимал, что с ним происходит, не мог объяснить себе этого, и резко вошел в нее.
