До тех пор пока он не получит положительный ответ, он не станет никому говорить о своих планах. На Синджен можно положиться, она никому не расскажет. Дуглас поймал себя на мысли, что доверяет сестре больше, чем братьям. Они, конечно, тоже умеют держать язык за зубами, но когда выпьют, могут выболтать что угодно. Матери он тоже ничего не скажет. У них никогда не было душевной близости. Он готов был простить ей почти полное отсутствие интеллекта, но ее эгоизм, черствость, постоянная раздражительность и жестокость по отношению к слугам и даже к собственным детям сделали их совсем чужими людьми.
Он догадывался, как тяжело было его отцу прожить жизнь рядом с такой женщиной, и отчасти пример его собственных родителей отталкивал его от женитьбы. Но что толку мучить себя этими мыслями, раз он не в силах ничего изменить.
Неужели Синджен права? Неужели и впрямь его мать была так тиха посреди этого натиска родственников, требующих наследника, оттого, что боялась уступить бразды правления другой женщине? Он попытался представить Мелисанду, требующую ключи от дома у его матери, но этот образ никак не складывался в его голове.
Он пожал плечами: в конце концов, это не имеет значения.
И чем ей не нравится имя Синджен?
Глава 3
Клейборн-холл, Уэзерби, окрестности Хэрроугейта, Англия
— В это просто невозможно поверить, папа, — сказала Александра зазвеневшим от волнения голосом. Она никак не могла оторвать взгляд от простого листка бумаги, лежавшего на письменном столе ее отца. — Граф Нортклифф хочет жениться на Мелисанде? Ты уверен? Это Дуглас Шербрук?
— Да, это он, — ответил лорд Эдуард, герцог Берсфорд.
Он расправил письмо и еще раз вслух прочитал его младшей дочери. Когда он закончил и снова посмотрел на нее, в какое-то мгновение ему показалось, что ей нехорошо. Она выглядела страшно бледной, но, возможно, это объяснялось игрой ярких лучей солнца, заливавших светом всю библиотеку.
— Твоя сестра будет на седьмом небе от счастья, — сказал он, — особенно принимая во внимание то, что Оглеторп исчез четыре месяца назад, так и не сделав решительного шага.
Это предложение прольет бальзам на ее раненую гордость. Что до меня, то я готов хоть сейчас раскрыть объятия графу и плакать на его груди. Силы небесные, деньги, которые он предлагает, спасут меня от долгов. Сверх этого, он обещает еще солидное обеспечение.
Александра опустила взгляд на свои стиснутые руки с побелевшими костяшками пальцев."
"— Мелисанда мне рассказывала, как он ухаживал за ней три года назад.
