При тусклом свете свечи было видно только, что она небольшого роста, хорошо сложена и что у нее густые темно-рыжие волосы, длинными локонами спадающие по спине и плечам.
— Я спала здесь.
— Но вы не Мелисанда.
— Нет, — сказала она, — я — Александра, и я ваша жена.
Услышав такую нелепость, Дуглас рассмеялся:
— Вы не можете быть моей женой, дорогая, потому что я никогда в своей жизни не видел вас. Скорее всего, вы — или жена Тони, или одна из его многочисленных любовниц.
— Мы встречались, милорд, просто вы не помните меня.
Мне было тогда всего пятнадцать лет, и вы не замечали никого, кроме моей сестры.
— Да, и я женился на ней.
Из спальни Дугласа донесся громкий стук в дверь. Было слышно, как Тони пытается взломать замок. Дуглас усмехнулся, услышав его крики:
«Дуглас, открой эту чертову дверь! Александра, с тобой все в порядке?»
— Со мной все в порядке. Тони, — отозвалась она, повернувшись к Дугласу, уже тише спросила:
— Могу я открыть ему, милорд?
— Почему нет? Похоже, он женился на ком только можно, так что теперь у него законное право посетить любую женскую спальню в этом доме.
Девушка прошла в спальню Дугласа, чтобы открыть Тони дверь, а Дуглас — к двери ее спальни. Когда Тони наконец ворвался в комнату, Дуглас был уже в коридоре и мчался по направлению к западному крылу.
— Дуглас, черт тебя побери, вернись! Куда это ты направляешься? Стой!..
Но Дуглас бежал, не останавливаясь, до самой Зеленой спальни. Там, в маленькой уютной кровати, лежала его жена, его новобрачная, его Мелисанда.
Увидев его, она села, больше удивленная, чем испуганная. Ее лицо колебалось в неверном свете свечей. Натянув на себя одеяло, она спросила:
— Дуглас Шербрук?
— Почему вы здесь? Что вы делаете в этой кровати?
— Потому что она вышла за меня замуж, черт возьми! Дуглас, пожалуйста, уйди отсюда и позволь мне все тебе объяснить.
— Нет, я хочу забрать свою жену к себе в спальню. Я хочу, чтобы она была в моей кровати. Черт возьми. Тони, ты хочешь заполучить всех женщин. В таком случае поезжай в Турцию, там это разрешено законом.
Там ты сменишь веру и станешь каким-нибудь Муслимом. Пожалуйста, а эту женщину я забираю себе.
— Это не твоя жена! Я женился на ней сам, и вовсе не для тебя. Я уже спал с ней, Дуглас! Теперь она моя жена, и я не отдам ее. — В начале своей речи Тони дико орал, но закончил уже довольно миролюбиво.
Дуглас, страшно бледный, смотрел на Мелисанду. Господи, это самая красивая женщина, которую он когда-либо видел.
