И что хуже всего, в глазах дракона растерянность, происходящее вышло из-под его контроля, и…
Глава 30
Кажется, опекун делает рывок к нам с драконом, но невидимая преграда его останавливает. Карстен врезается в воздушную подушку и по инерции падает назад. И в то же самое мгновение вокруг наших с Джеймсом рук образуется шар, сотканный из света. Он крутится, становится то более плотным и непрозрачным, полностью скрывая наши руки, то бледнеет.
Я пугаюсь, мой инстинкт самосохранения настойчиво требует отпустить дракона, но мое тело не слушается, мое запястье словно приклеилось к запястью герцога.
Бросаю на дракона взгляд, пытаясь понять, это светопреставление было задумано? Но почему тогда Джеймс растерян?
– Не двигайся, Александра, – произносит дракон, и его напряженный вид говорит о том, что ничего подобного не было задумано, световой шар – не его колдовство.
Мне становится страшнее, а еще наружу просится справедливое возмущение, ведь если бы не Джеймс со своей идеей спектакля, ничего бы не было.
Глупо было соглашаться, глупый план обмана Карстена.
Перевожу взгляд обратно на шар, он вновь изменился, теперь видно, что он соткан из тысяч тоненьких светящихся паутинок, постоянно меняющих свою форму. Если честно, красиво до безумия, таким зрелищем можно любоваться бесконечно, не надоест, оно гипнотизирует.
Но только я успокаиваюсь и начинаю находить эстетическое удовольствие в непонятной ситуации, как шар решает уменьшиться. Паутинки отходят от него в разные стороны с громким треском, словно электрические, а потом в одну секунду шар взрывается, отправляя поровну паутин в наши с Джеймсом запястья, и две особо своевольные врезаются в нас самих прямо в районе груди.
От неожиданности и испуга я не сразу могу вдохнуть, инстинктивно открываю рот, как выброшенная на берег рыба. Зато мое запястье наконец отлепляется от дракона, тут же возвращаю его себе и принимаюсь массировать грудь. Мне больно, воздух все еще не до конца вернулся в мои легкие, но на ногах я устояла, правда, ненадолго.
Мои усилия не помогают, перед глазами темнеет, и я не замечаю, как медленно оседаю на пол, теряя сознание, уплывая куда–то на белоснежных светящихся волнах. Почему–то под закрытыми глазами меня ждет не тьма, а свет.
– Александра, милая, очнись, пожалуйста, – доносится до меня голос, как сквозь вату, – я не хотел навредить, прошу тебя, вернись ко мне.
«Этот дракон звучит совестливо, не как Гарольд», – вяло ворочаются мои мысли в голове.
