Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

И что тогда? Я снова обшарила комнату, но результат не изменился — здесь не было ничего, похожего на чернильницу.

Когда я вернулась, Трастамара не удержался, подался вперед. Вытянул руку:

Я нервно сглотнула, покачала головой:

— Я ничего не принесла. Там ничего нет.

По напряженному лицу посланника пробежала нервная дрожь:

— Не шути со мной. Это очень глупо.

— Я не шучу. Я не нашла чернильницу. Ее там нет.

На шее мерзавца вздулись жилы:

— Ложь! — Он снова вытянул руку: — Дай сюда! Сейчас же!

Я будто задеревенела.

Стояла, подняв голову. Вместо паники меня сковало каким-то злым обреченным спокойствием.

— У меня ничего нет. Там пусто. Я клянусь. Пустая комната, вся в пыли и плесени.

Лицо Трастамары исказилось в кривой усмешке:

Он буквально давил свою злость, стараясь прийти в себя. Но давалось это тяжело. Посланник сделал несколько шагов, и я вся сжалась, боясь, что он попросту ударит. Почему нет? Но он подошел к двери, отворил и приказал кому-то:

Я похолодела, увидев перепуганную, белую, как полотно, Пилар.

Та с трудом передвигала ноги и, кажется, ничего не видела перед собой от страха. Смотрела на меня, но подслеповато щурилась, не узнавала. Наконец, опомнилась. Кинулась ко мне, но ее удержал охранник. Она заревела:

— Барышня, миленькая! Да что же это!

Я посмотрела на Трастамару:

— Ее зачем? Она чем виновата? Она просто прислуга!

— Не просто прислуга. А любимая прислуга. Которой доверяют. Которую ценят. Которой дорожат. Ведь так? Хорошая прислуга — большая редкость.

Всегда жаль ее терять.

Это было уже выше моих сил. Я с трудом держалась, чтобы не разрыдаться вслед за моей Пилар. Набрала в грудь воздуха, сделала шаг к посланнику:

— Послушайте, ваша светлость. — Старалась, чтобы голос звучал спокойно и искренне. — Я сказала вам чистую правду. Клянусь своей жизнью, что там ничего нет. Я в этом не виновата. Пилар в этом не виновата. Отпустите ее.

Трастамару моя попытка не впечатлила. Он лишь желчно скривился, и его лицо выражало полнейшее разочарование.

— Что ж… Ты почти вдова — это понятно. Глупо теперь переживать за любимого супруга. Но эту девицу, судя по всему, тебе тоже не жаль…

Мне стоило огромных трудов не взорваться от этих слов. Мерзавец давил на самое больное. Словно воткнул нож в самое сердце и безжалостно проворачивал. Это было жестоко. Я не смогла удержать слезы. Едва шевелила губами:

— Чего вы от меня хотите?

— Но я не могу ничем помочь. Поверьте. Я не могу принести то, чего нет.