Я метнулась обратно в коридор, на цыпочках прокралась, чтобы не выдать себя шагами, встала, подперев противоположную стену. Успела за пару секунд до того, как соседняя дверь открылась, и травница вышла в коридор.
— Что скажете? — шагнула я ей навстречу.
Травница повела плечом:
— Ваша няня, барышня, в расстроенных чувствах. Я перешлю с Мрысьей травяные отвары и напишу, как их следует принимать.
Грамотная крестьянка?
Я ещё раз поблагодарила травницу и проводила до дверей.
Оставшись в одиночестве, я позволила себе улыбку.
Благодаря травнице в деревне мою вылазку в город не будут считать моей инициативой, ведь я всего лишь подчиняюсь совету сестры старосты. Отцу история будет подана в выгодном для меня ключе. Но самое важное: как бы мне ни хотелось отправиться в самостоятельное плавание, стоит оставить пространство для манёвра и возвращения, ведь я не знаю, чем меня встретит большой мир.
Глава 20
Четыре дня, сонных, ленивых, неотличимых друг от друга, я провела в усадьбе.
Я решила ехать, но не могла отправиться немедленно.
Поездка в город требовала подготовки, и мне далеко не сразу удалось найти транспорт. Только после того, как я недвусмысленно намекнула на щедрую оплату, побыть моим извозчиком вызвался брат старосты.
Четыре дня прошли в ожидании.
Я продолжала разбирать книги и нашла парочку интересных. Особенно меня заинтересовал сборник легенд, в котором я наткнулась на рассказ об Обсидиановой Пещере, той самой, в которой мой безымянный пациент искал ответы на свои вопросы.
"
"Я начала записывать то, что помнила по медицине. Знания, увы, если ими не пользоваться, выветриваются, и я спешила доверить бумаге как можно больше. Я отыскала толстую тетрадь и бессистемно кириллицей записывала всё, что приходило в голову, начиная от методов быстро сбить температуру и заканчивая строением головного мозга. Когда-нибудь потом я приведу записки в порядок, переделаю в понятный учебник — на будущее тоже нужно работать.
Мрысья победила грязь в жилых комнатах и переключилась на хозяйственные помещения на первом этаже.
Я изредка заглядывала на кухню или в кладовую, поражалась трудоспособности и дотошности Мрысьи и уходила.
Ни жрица, ни Сахарок мне в эти дни не докучали. Жрица завтракала, забирала немного пирожков и до ужина не возвращалась. Кажется, оленёнок предпочитал пыльному дому свежесть леса. Я не слишком вникала.
Няня избегала встреч со мной, отсиживалась в своей спальне и тихо молилась.
