Невеста Стального принца

— Да, леди Адельвейн, — горестно вздохнул Фрисо. — Но вино выбирала не она.

— Зато получать сейчас будет она! — прорычал Истинный.

Это у нее точно от отца. Такая же мятежная душа!

Оставив позади взволнованного дворецкого и хлопнув дверью перед порывавшимся вбежать в спальню вейром, Мэдок хищно огляделся, а заметив наину на кровати, решительно направился к ней.

Девчонка не спала. Хоть глаза ее были прикрыты, но он чувствовал, что она его ждала. Невольно скользнул по ее телу взглядом, машинально отмечая, что шертова сорочка не прятала, а скорее подчеркивала каждую округлость и выпуклость на теле бунтарки.

— Как что? Лежу, — невозмутимо отозвалась наина.

— Лежите? — тщетно пытаясь подавить в себе злость, едва ли не прорычал герцог.

— Лежу. Расслабляюсь, дышу глубже и настраиваюсь на выполнение своего наиновского долга. Покорная, смиренная, на все согласная и ко всему готовая.

После этих слов хальдаг, следуя примеру Фрисо, на несколько мгновений тоже впал в оцепенение. Потом нахмурился.

Интересно, это в ней коллекционное вино сейчас говорит или она всегда такая? Святая непосредственность! Появилось желание схватить мерзавку за руку, притянуть к себе, а дальше… А дальше его всемогущество еще не успел определиться. С одной стороны, хотелось ее придушить здесь же, на месте. С другой — попробовать на вкус эти розовые, немного припухшие от того, что кусала их, губы.

Волновалась. Нервничала.

— С чего бы это? — бросил резко.

Он ожидал какого угодно ответа, но только не того, что выдала, даже не краснея, Филиппа:

— Мне сразу раздвигать ноги или ваше всемогущество предпочитает начать с прелюдий?

Секунда, другая, и Мэдок подался к наине, решив, что теперь-то он уже точно определился и точно знает, что сейчас с ней сделает.

Я уже говорила, что из меня паршивая актриса? Так вот, я ошибалась. Не паршивая — препаршивейшая.

Герцог ни на секунду мне не поверил. Не поверил, что перед ним, большим голодным зверем, кроткая овечка, жрать которую будет совсем неинтересно.

Сверкнул глазами, хищно и жадно, после чего сграбастал меня в охапку, прижимая к своей груди. Широкой, твердой, горячей. Почему-то последнее ощущалось даже через плотную ткань его незатейливого темного камзола или что там на нем такое.

— Прелюдии, говорите? — Меня бесцеремонно куснули в шею.

Вампир недоделанный.

— Что ж, давайте начнем с них. Куда нам спешить? У нас ведь вся ночь впереди.

От подобных перспектив у меня волосы на голове зашевелились.