Невеста Стального принца

Всю ночь для девственницы — это полный хардкор. И пусть я ею не являлась, но ублажать обозревшего хальдага часы напролет все равно не собиралась.

Тем более неизвестно, что произойдет, когда он поймет, что нет у меня невинности. Нет и в помине.

Ладони де Горта властно легли на мои нижние девяносто, впечатывая меня в его бедра. Тоже, к слову, каменные. Там все было каменным и… И где там мой канделябр?

— И это вы называете прелюдией? — возмущенно выдохнула я, когда этот (так и хочется перековеркать его имя), закончив обцеловывать мне шею, решил поближе познакомиться с моей грудью.

 — Такое ощущение, что вы меня сейчас съедите!

— А вам есть с чем сравнивать, Филиппа? Откуда вы вообще знаете это слово? — Поцелуи через ткань ночнушки были не менее яркими, острыми, жгучими.

— А я девушка образованная.

— И в чем же именно вы образованны? — Хальдаг сдернул, совсем не нежно, с моего плеча кружевную бретельку, обнажая грудь, и ткань жалобно затрещала.

А я, кажется, застонала…

Лиза, ну нельзя же так!

— Просто у меня большой словарный запас и…

Очередной укус-поцелуй достался затвердевшему соску, и теперь уже я шипела, выгибаясь как кошка.

Правда, не уверена, что шипела от боли, и вообще не понимаю, с чего бы чему-то там твердеть в моем теле — я ведь не герцог. Это у него недержание (а лучше бы было нестояние), а у меня… А у меня уже черт знает сколько не было секса, и все эти поцелуи, перемежающиеся легкими укусами, горячее дыхание на коже, от которого по телу бегут волны дрожи, скольжение сильных ладоней по ягодицам, бедрам… В общем, большого ума не надо, чтобы понять, де Горт — любовник что надо. Пылкий мужик, страстный. Не то что мой Кирилл.

Толкнув меня на подушки, хальдаг быстро стянул с себя камзол, швырнул его на пол и подался ко мне, наклоняясь, вольготно устраиваясь между моих разведенных коленей.

К тому моменту я уже окончательно смирилась, что план А самым бесславным образом провалился, и теперь лихорадочно соображала, как бы так незаметно дотянуться до плана Б и что мне потом за это будет.

Когда это животное очухается.

— Ты безумно приятно пахнешь, Филиппа. Твои волосы… твоя кожа… — тем временем шептало животное, низко и хрипло, отчего его шепот можно было запросто перепутать со звериным рыком.

— Вы тоже пахнете. Но не могу сказать, что приятно.

— Ну я ведь не девица, чтобы благоухать фиалками, — на миг прервав свое занятие, резонно заметил де Горт и одарил меня таким взглядом, от которого… ну, в общем, да, стало однозначно жарче.