В ней как будто есть невидимый стержень, который не могут сломить ни смертельные опасности, ни магия, но ложь, которой я её окружил со дня первого нападения проклятого, надломила даже его.
Сегодня, когда мы остались вдвоём в тишине холла, я впервые заметил горечь в её глазах. Оправданий было недостаточно: Лия ждала совсем других слов. Знать бы ещё — каких?
От нестерпимого желания поцеловать её мягкие податливые губы пересыхает во рту. Хочется заключить её в объятия и никогда больше не отпускать, но именно эта эгоистичная потребность обладать ею привела меня сюда.
Обручальное кольцо по-прежнему во внутреннем кармане мундира. Я достаю его, бережно разворачиваю платок. Лунный свет, пробивающийся в узкое, забранное решёткой окно под самым потолком, отражается от граней бриллианта. Камень напоминает о нашей самой первой встрече. Я не хотел ехать в этот пансион и открывать выпускной бал, но Стефан настоял. «Может, найдёшь себе новую любовницу», — смеялся брат, но всё оказалось куда серьёзнее.
Сейчас, раскручивая воспоминания, словно клубок драгоценной пряжи, можно найти в себе силы признаться: я не хотел отпускать Лию не из опасений, что она раскроет его секрет, а потому что был очарован её бесстрашием.
Она не презирала меня за владение Тенью, смело разговаривала со мной, не боялась прикасаться. А в тот вечер, когда пришла в спальню и осталась до утра, я впервые почувствовал себя цельным, словно разорванную Тенью душу скрепили воедино.
Так как же получилось, что всё рассыпалось прахом?
Конечно, я знаю ответ, вот только признание даётся с трудом.
Сколько раз Лия говорила: «Я не твоя собственность!» — и всё равно я считал себя вправе управлять ею, как марионеткой. Так чем я отличаюсь от остальных магов Тени, относящихся с презрением к чужим жизням? Похоже, ничем. А теперь и вовсе бесполезен: без магии, без титула, запертый в темнице, я не сумею спасти даже себя, не говоря о зачарованном брате, пленённой матери и Сиории, оказавшейся в руках двух фанатичек.
Сжимаю кольцо в кулаке от бессильного гнева, нахлынувшего при воспоминании об упивавшейся моей беспомощностью Катарине.
Там, в зале, куда-то исчезла тихая, скромная императрица и расцвела безумица, готовая отдать всю страну Луизе, жаждущей мести. Сомнений в том, действительно ли та — наследница рода Адельбергов, не осталось, но как же я пропустил её, спрятавшуюся под самым носом?"
"Сколько раз им доводилось встречаться, Луиза всегда казалась мне бледной копией Илоны.
