Мила не оставляет попытки поднять меня на ноги, но её методы, раньше работавшие безотказно, сейчас не действуют: меня не пугает перспектива предстать сонной лахудрой перед вдруг заявившимся Эмилем, не трогает будто вскользь брошенное упоминание, что герцогиня Келлер зачастила во дворец. Да что там, даже запахи выпечки из столовой не заставляют меня одеться и выйти к родителям.
Под одеялом становится жарко. Откидываю его прочь, перевернувшись на другой бок, чтоб солнце не било в лицо. Из-за приоткрытой двери слышу, как в гостиной Мила разговаривает со Снежей:
— Что же делается с деточкой-то? Раньше она б ни в жизнь не позволила увидеть себя распустёхой, а уж утереть нос конкурентке — вообще любимое развлечение с шестнадцати лет! И вот поди ж ты, на всё наплевать, — причитает гувернантка.
— Что же это за брак такой, если ещё даже до помолвки дело не дошло, а миледи уже лёжкой лежит?
— Мне рассказала одна служанка, что герцогиня уже третий день приходит к князю, проводит у него не больше десяти минут и уходит каждый раз печальная.
Он отвергает её, потому что влюбился без памяти в нашу госпожу. Ах, как это так романтично! — отвечает Снежа.
— Вот глупые девки, — ворчит Мила. — Вырастете и поймёте, что за десять минут можно многое успеть. В этом деле важно не как долго, а как часто.
Но Снежу не остановить.
— Не знаю, чего госпожу не устраивает. Красивый, богатый, знатный, влюблённый! — Она мечтательно вздыхает. — Мне бы такого…
— Молчи, дурёха, не приведи боги ещё миледи услышит, — прикрикивает на девушку Мила.
— Ей и одной герцогини хватило по самые уши, а тут ты ещё чепуху несёшь.
Рычу от бессильной ярости и накрываюсь второй подушкой сверху, чтоб не слышать их больше. Эмиль, Эмиль, Эмиль — все будто сговорились, только о нём и талдычат. Подлец он, вот и всё! Обвёл меня, как сопливую девчонку, вокруг пальца. Четвёртый день грызу себя за нерешительность: ну что мне стоило сказать «нет» чуточку пораньше, пока дело до шантажа родственниками не дошло! А теперь всё, только терпеть и остаётся.
— Госпожа, не спите? — Мила заглядывает в спальню. — Целитель пришёл.
— Пусть убирается к проклятым, — бурчу я, но кто ж меня слушает.
Господин Отто Рейснер заходит в комнату. Слышу, как он усаживается на стул рядом с кроватью, как раскрывает свой чемоданчик с микстурами, но подушки не убираю. Надоело притворяться пай-девочкой!
— Добрый день, миледи, — здоровается целитель, а Мила выдирает из моих рук подушку."
"Отбросив на спину спутанную косу, сажусь в постели.
