И сколько в этом правды? Казалось, что-то неуловимо маячило перед самым носом, но ухватить было невозможно. Даже разглядеть. Лишь смутные ощущения и бесконечные догадки.
Слова, брошенные Доротеей, не шли из головы. Она с легкостью озвучила то, что сам Фацио не хотел проговаривать. Если Темный дар не примет эту девчонку, то последствия окажутся плачевными. Для обоих. Но для Доротеи это были лишь пустые слова, которые она слышала от матери. И даже мать не понимала их истинный смысл — она сумела хоть что-то отдать. Даже сохранить красоту.
Впрочем, для самого Фацио это тоже пока еще были всего лишь слова. Подкрепленные смутными метаниями, оглушающей неопределенностью, предчувствиями и опасениями, но слова. Хотелось как можно скорее получить ответ, но, в то же время…
Отец никогда ничего не говорил, не прояснял. На все вопросы был лишь один ответ — дар сам все расставит по местам. Так, как должно. Но как быть теперь, когда… Разве он мог это предусмотреть? Никто не мог! Отец… Что же произошло?
Фацио подошел к окну, подставил лицо ароматному ночному ветру.
Казалось, что в комнатах нестерпимо душно. Или это кровь бродила внутри, словно вспененное вино… Его выбор был вынужденным и не верным — он сам понимал это. Но, тем не менее… эти странные неуловимые предчувствия не давали покоя. Они сводили с ума. Надоедали и изводили уже который день. Он слишком хорошо запомнил испуганное лицо там, на этой проклятой лестнице. И казалось, что Джулия осталась бы, если бы Дженарро не прогнал ее. Не из страха, и не по приказу…
Она не выходила из головы.
Брачная магия, подчиненная Темному дару, уже присвоила ее, осязала, и от этого становилось лишь еще невыносимее. И теперь Фацио понимал, что присвоила с самого первого взгляда. Выделила из десятков других женщин, в темноте, рядом с той, кто должен был занять ее место. Будто залила светом. Магия сама сделала выбор, а обстоятельства лишь помогли. И не отпускало странное ощущение, что сейчас все так, как и должно быть…
Фацио уловил присутствие девчонки, едва спустившись с лестницы.
Чувствовал биение ее сердца, ее дыхание. И это разгоняло кровь, заставляло сцепить зубы. И Доротея бледнела, превращалась в полупрозрачную тень. Это будет тяготить до тех пор, пока брак не свершится. И уже не было особой разницы, скрепит ли его обряд или нет. Но что потом?
Он помнил ее маленькие ладони на своей груди, слабые руки, сбивчивое дыхание. Буквально чувствовал в неверном свете фонаря, как она краснела, эти неистовые волны жара.
