Невидимые тени

Он до сих пор не решил, как поступить с тем, что узнал о Майе, – Павел думал об этом все время, но так ни к чему и не пришел. Понимая, что без Майи эту историю не распутать, он знал также, что его шеф и друг Матвеев не позволит ему спрашивать.

«Может, он и прав. – Павел заехал во двор дома Ники. – Если она столько времени пряталась, значит, были причины, и о них может сказать только она сама. Хотя я, конечно, выясню все без нее, тем более что уже есть ниточки, но это займет какое-то время. А то, что случилось в ее квартире, вряд ли имеет отношение к ее прошлому.

Но если кто-то ее опознает – а это вполне можно допустить, – то прошлое догонит ее, и если она так тщательно прячется, значит, там было что-то опасное, поэтому не факт, что она останется жива. Если вместо нее погибла Майя Скобликова, то надо полагать, на Ирину Марьину было совершено покушение, и, скорее всего, не первое. Потому она сделала это. Вряд ли она специально подставила Скобликову вместо себя, а там бог знает, как было на самом деле. Матвеев, конечно, совсем пропал – но, похоже, у них это взаимно. Ладно, время покажет, а я выясню о последнем годе жизни Ирины Марьиной все, что смогу».

Квартира Ники была пуста, только Буч лежал на кухонном столе, лениво свесив передние лапы. При появлении Олешко он приоткрыл глаза и слегка вильнул хвостом – мол, вижу, что ты пришел, рад невероятно, но не мешай спать уставшему коту.

Олешко открыл холодильник и достал кастрюльку с отбивными. Кот заинтересованно поднял голову и уставился на него с хищным интересом.

– Что, брат, мяса хочешь? Продажная ты шкурка. – Олешко выудил из кастрюльки на тарелку пару отбивных и поставил ее в микроволновку. – Слезай со стола, я поесть собрался.

Буч всем своим видом показывал, что всецело поддерживает начинание Павла насчет поесть, спрыгнул со стола и уселся копилочкой около мисок. Усмехнувшись, Олешко положил ему половинку отбивной, достал из микроволновки тарелку и устроился за столом. В квартире Ники он чувствует себя абсолютно свободно.

Когда-то она была для него и домом, и рабочим местом – он пришелся здесь ко двору, привык, что ли, и к нему привыкли, считая его практически родственником. А потому ключи ему были вручены хозяйкой самолично еще два года назад – «ой, ну мало ли тебе понадобится, а никого дома не окажется, так что ж тебе, на улице голодному куковать?» – Павел воспользовался ими всего-то второй раз. Ощущение было такое, словно он пришел к себе домой.