Словно боялся, что ей опять может стать душно. Его пичужка не противилась – замерла. Боялась шелохнуться. Взгляду открылись её плечи и шея. Соблазнительно женственные.
– Вы жалеете, что не досмотрели спектакль до конца?
Маркель не понимал, что делает. Он склонил голову, почти коснулся её макушки и вдыхал аромат осени и дождя. Ни намёка на слащавые розы – так и должны пахнуть её волосы, цвета осенней листвы. Он хмелел от этого запаха.
– Не жалею, – выдохнула она. – Я знаю, чем закончится эта сказка.
Её голос дрожал.
Ей страшно? Она, должно быть, боится его. Ему надо уйти. Немедленно. Но он не мог. Не мог сдвинуться с места.
– Чем? Принцесса сбежит от Чудовища?
Ещё никогда Маркель не ощущал такую острую потребность прикоснуться к женщине. Но он не смел. Он не хотел спугнуть её. Жаждал ещё немного насладиться этим моментом.
– Нет. Он только с виду Чудовище. Она влюбится и спасёт его поцелуем.
Он всё-таки не сдержался. Дотронулся до её волос. Они оказались мягкими и послушными под его пальцами, как он и представлял.
А потом ладони опустились на её плечи. Она вздрогнула, но он не убрал руки. Эта потребность – ощущать тепло её кожи – была выше него. И тогда она затаилась, замерла, перестала дышать. Он и сам не дышал. Зато сердце колотилось неистово – выламывая грудную клетку.
Ладони скользнули вниз по рукам, обхватили тонкие запястья, а губы коснулись шеи.
– Амалия… – прошептал, сам не зная, что хочет сказать.
Его скрутило дикое желание. Ещё никогда жажда близости не была такой сильной.
Он хотел большего. Немедленно. Прижать к себе. Мучить поцелуями. Завладеть. Маркель испугался остроты захвативших его чувств. Что он делает?! Он должен сию же секунду отпустить её и уйти. Какое же он чудовище – использовать её наивность и беззащитность!
Маркель заставил себя разжать пальцы. Мысленно окатил ушатом ледяной воды. Отпрянул. Горькая досада на самого себя уже поджидала, чтобы начать стервятником выклёвывать душу.
– Доброй ночи! – сказал хмуро. – Я пришлю доктора.
Нужно удостовериться, что с вашим здоровьем всё в порядке.
Размашистым быстрым шагом он направился к двери.
Глава 26. Не хворь
Маркель не успел выйти из покоев Амалии. Его остановил гулкий звук тяжёлых шагов, эхом разносившийся по дворцовому коридору. Отец. Так ступал только он. Заметив в проёме открытой двери сына, король вошёл без стука.
– Я слышал, Амалии нездоровится, и она вынуждена была вернуться из театра во дворец, – отец выглядел встревоженным.
